Поэзия древних тюрков VI-XII веков - Коллектив авторов

50

Хвост подвязав каурому, гони —

заставь стелиться под копыта степь,

потом, девятислойным потником

накрыв, заставь коня ты пропотеть...

И это все — не так уж хорошо.

51

Хищный беркут, летом я живу

на горе зеленой, а зимой

я живу на красной: так живя,

так перелетая каждый год,

радуюсь гнездовьям горным я...

Знайте, люди: это — хорошо.

52

Человек в печали был —

небо было в облаках.

Солнце вышло из-за туч —

тает в радости печаль...

Знайте: это — хорошо.

53

Серое облако сбоку зашло —

дождик обрызгал тебя и народ.

Черное облако сверху нашло —

дождь заструился на все, что вокруг.

Злаки созрели, трава подросла —

люди и скот задышали легко.

Сам ты, и люди, и скот — от дождя

счастливы, рады, и всем хорошо...

Все это — точно к добру, говорят.

54

Слова раба — все с просьбой к беку,

а ворона — с мольбою к Небу[221].

Вверху услышит божество, внизу

услышит человек, — да будет так!..

И это, люди, знайте: хорошо.

55

Сын героя собрался в поход.

«Не держите его — пусть идет!

Коль живым возвратится домой,

то не мальчик вернется — герой!

Сам придет, приведут молодцы

боевого коня под уздцы», —

так о том прорицатель сказал.

Это все — хорошо, и весьма!

56

Я — жеребец, и сила мне дана

плодиться — множить славу табуна.

Летую я в ореховых лесах,

зимую я в лесах, где много птиц, —

и, так живя, я жизни этой рад...

И — хорошо все это, говорят.

57

Водоем иссяк, сосуд замерз...

Как иссякнет водоем? — ведь он

беку испокон принадлежит.

Как сосуд замерзнет? — ведь стоит

под прямым горячим солнцем он...

Знайте: было плохо, но потом

непременно станет хорошо.

58

Сын, рассердившись на отца и мать,

покинул дом, но стал грустить без них.

Стал думать на чужбине: «Я хочу

прислушаться опять к словам отца

и наставленьям матери внимать!» —

и, так сказавши, возвратился сын...

И это, люди, знайте: хорошо.

59

Достигших лет преклонных не заставлю

гнить посреди степей и умирать,

достигших дней и месяцев — младенцев —

не погублю: пусть благо будет всем...

И знайте: это — очень хорошо.

60

Я — марал с лесистых островов:

осенью всегда во время гона

на колени падаю — реву,

чтобы Небо слышало вверху,

чтобы слышал человек внизу,

чтобы знали все, как я силен...

Говорят, что это — хорошо.

61

Журавль в гнездо спустился с неба —

и не заметил, как попал

в берестяной силок: теперь он

не в состоянии взлететь...

И это — плохо, говорят.

62

Я — зверь-яргун[222]:

по скалам я брожу,

в горах высоких лето провожу,

не зная горя...

Это — хорошо.

63

Вышел с войском на охоту хан —

множество косулей обложил,

множество косулей отловил.

Войско радо, радуется хан...

Так и знайте: это — хорошо.

64

Я — сизый сокол, сидя на скале,

осматриваю зорко мир вершин.

Спустившись вниз, к ореховым лесам,

на ветках сидя, лето провожу,

осматривая зорко мир долин...

И это, знайте, люди: хорошо.

65

Рот жирной лошади однажды

так отвердел, что умерла от жажды,

и ей хозяин не сумел помочь...

И это — плохо, люди говорят.

* * *

Возлюбленный мой сын, ты знай,

что эта книга хороша

и что на благо создана.

Темна судьба, но человеку

подвластна все-таки она.

В год Тигра[223], месяца второго, числа пятнадцатого здесь, в священном Тайпонтане[224], я для младшего динтара[225] для бурвагуру[226], для Исиг-сангуна[227] с Итечуком[228], слушателей наших, все это написал.

СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ТУРФАНСКОГО ОАЗИСА

IX-XII века

Апрынчур-тегин

ЛИРИЧЕСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Больно: горюю — прекрасные брови жестокой моей вспоминаю.

Больше горюю, когда единенья с любимой моею желаю.

Бремя желаний меня заставляет с пути возвращаться,

время торопит вернуться — с возлюбленной снова обняться.

Выйти хочу, чтоб обняться с возлюбленной деткой моею.

Выйти, чтоб встретиться с крошкой моею, я сил не имею.

Рвусь я войти к моей маленькой, чтобы обнять дорогую.

Грустно! — войти к сладкопахнущей сил моих нет, не могу я.

Пусть приказали бы светлые боги, чтоб мы повстречались.

Пусть повелят, чтоб с моей благонравною не разлучались.

Пусть бы всесильные ангелы счастье земное мне дали —

пусть повелят, чтобы мы с черноглазой в любви пребывали!

МАНИХЕЙСКИЙ ГИМН[229]

Щедрость Господня — она, говорят, самоцвет.

Щедрость Господня — ее драгоценнее нет.

Но драгоценней сапфиров мой Бог — ты, могучий