Детские эмоции - Виктория Александровна Шиманская

Ни один ребенок на свете не может вдруг однажды проснуться осознанным, самостоятельным и способным отвечать за себя. И тем не менее в 2–3 года уже есть такие зоны, куда не проникает родительское влияние.

Давайте начнем с того, что четко определим для данного момента, когда границы ребенка нарушать можно и нужно, а когда в этом нет необходимости.

Обычно в своей практике я использую метод светофора. Условно делим все формы взаимодействия с малышом на три цветовые зоны. Красная зона – опасность. Реальная угроза для жизни, здоровья и благополучия ребенка или окружающих. Желтая зона – спорный момент, когда детские желания могут «наступить» на личные границы и планы родителей и придется искать компромисс. Зеленая зона – ситуации, когда ваше вмешательство объективно не требуется, можно спокойно занять позицию стороннего наблюдателя и не заявлять свои права.

Из этих трех зон самая бесспорная и понятная – красная зона, самая загадочная – зеленая. Многие родители даже уверены, что для трехлетнего ребенка такой зоны нет (на самом деле, есть, и мы скажем о ней чуть позже). В любом случае каждая семья создает и уточняет свой «светофор», исходя из конкретных обстоятельств. Приведу здесь только один из возможных сценариев:

Красная зона. Включается в момент, когда ребенок:

• находится на автостоянке, на проезжей части, собирается переходить улицу и т. д.;

• хочет повиснуть на шее у незнакомой собаки;

• требует у мамы иголки, острые ножи, вертится там, где папа собирается работать электролобзиком, и т. д.;

• влезает на подоконник, а форточка открыта;

• собирается опрокинуть на себя стеклянную банку.

Смело и уверенно вмешиваемся в ситуацию, удаляем ребенка из места опасности, убираем то, что может навредить. Ровным, спокойным голосом объясняем, что будет только так, как мы сказали, потому что это опасно для жизни. Оставляем за ребенком право реветь и топать ногами, пытаемся по возможности сочувствовать и утешать.

Желтая зона. Начинает работать, когда ребенок:

• уже полчаса сидит в луже, а вам надо вести его в поликлинику;

• отказывается ложиться спать, хотя уже поздно и он явно устал;

• третий день не ест ничего, кроме хлеба;

• рисует на обоях или царапает стол ножницами;

• настаивает на том, чтобы его одели в летние штаны, а на улице минус двадцать;

• капризничает в детском саду или просто не отпускает маму на работу.

Ищем вместе варианты решения, компромисс, пытаемся установить временну́ю рамку, надеваем летние штаны, а поверх них – зимние, придумываем сказки, ритуалы.

Зеленая зона. Бывает в ситуации, когда ребенок:

• играет в спокойной обстановке без риска для здоровья и временны́х ограничений;

• третий день не ест полезные паровые овощи, но ест мясо, огурцы, яблоки;

• уже полчаса сидит в луже во время обычной прогулки;

• рисует на обоях, которые специально наклеены на стены вторым слоем;

• влезает на подоконник, при этом все форточки закрыты, шпингалеты задвинуты, а под подоконником стоит мягкий диван;

• настаивает на том, чтобы ему надели штаны, которые не очень подходят к курточке по цвету и стилю.

Выдыхаем и занимаемся своими делами. Это зона его самостоятельных решений.

Усталая мама:

– Честно говоря, удобнее всего было бы все ситуации записать в желтую зону. А лучше в красную: ну нет сил над каждым «не хочу» разводить канитель. Так ли это важно в три года? Почему не начать позже?

Дело в том, что к трем годам тоддлер уже во многом психологически готов выйти в мир и начать активно взаимодействовать с ним без посредника в лице мамы или папы. Пусть пока это только детский сад и пара друзей по песочнице, но вы не всегда будете рядом. Привычка уважать и остро чувствовать личные границы – это еще и прекрасная прививка от неприятностей. Эксперты из «ЛизаАлерт» не раз писали о том, что легче всего увести с площадки послушного ребенка. Такого, который не станет плакать, забудет о своих желаниях и чувствах, если взрослый сдвинет брови и строго прикажет делать что велено. Любой воспитатель детского сада скажет, что хуже всего живется в коллективе не избалованному ребенку, а слишком завоспитанному, который покорно отдаст своего мишку, мячик, конфету, потому что его учили отдавать, делиться, соглашаться. Учили нарушать собственные границы ради неясной социальной выгоды («А то с тобой дружить не будут» – знакомая угроза?).

Собственно, в этом и заключается коварство красной зоны: чем больше всего в нее входит, тем меньше уважения к воле ребенка, тем сильнее зависимость от взрослого. Но, прямо скажем, он не всегда будет иметь право брать тебя за шиворот и тащить куда-то к светлому будущему. Да, личные границы создают нам массу проблем, но без них мы беззащитны, лишены естественной мембраны. Поэтому имеет смысл повозиться с тоддлером сейчас, чтобы быть спокойнее за него в будущем.

Не исключено, что придется выйти на улицу в десятиградусный мороз в легкой куртке и почти сразу вернуться домой, чтобы одеться потеплее. Отказаться от идеи кормить ребенка только полезными блюдами и найти компромисс между клетчаткой и «быстрыми углеводами». Научиться передоговариваться с подругой, если ребенок «залип» не там, где вы планировали гулять. Уважать его первое твердое «нет». Даже входя в красную зону и спасая ребенка от опасности, делать это со всеми объяснениями, аргументами и искренними словами сочувствия.

Об управлении чужими эмоциями

Личные границы ребенка и родителя – это всегда территория острых эмоций, но эмоции у каждого свои. Для младенца близкие взрослые – вся его вселенная, он полностью от них зависим, активно тянется к ним и стремится сделать все, чтобы им были довольны. Для тоддлера родители уже не вся вселенная, но бо́льшая ее часть. Тоддлер тоже готов на очень многое, чтобы понравиться родителю, получить порцию похвалы и одобрения. Наша власть над ребенком велика, но мы не можем заставить его чувствовать. Эмоции и ощущения – это та зона, которая не подвластна нашим словам.

Мы можем просить ребенка перестать плакать, но мы не сможем повелеть ему перестать грустить. Тогда не лучше ли уйти от попыток приказать, а вместо этого подумать, что мы можем сделать, чтобы стало веселее? А может быть, и не делать ничего, просто показать, что мы понимаем, любим, даже если ребенок полчаса пытается утопить нас в своих слезах.

Мы можем ждать от ребенка, что он обрадуется нашему подарку, проснется в хорошем настроении, можем тысячу раз сказать ему: «Не хмурься, не злись, ну что ты такой сердитый», но мы не в силах приказать ему радоваться. Даже наши насупленные брови, даже наш крик, даже плач в ответ на то, что малыш что-то не так почувствовал, не приведут к