Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

ЧЕМПИОНУ МИРА В КЛАССЕ ГАЗОНОКОСИЛОК. С ПРИСКОРБИЕМ УЗНАЛ, ЧТО ТЫ ПОТЕРЯЛ УПРАВЛЕНИЕ. МОЖЕТ, В БУДУЩЕМ СТОИТ ПЕРЕЙТИ НА МОДЕЛИ МЕНЬШЕЙ МОЩНОСТИ — CSI [высшая инстанция в автоспорте] РАССМАТРИВАЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ К СЛЕДУЮЩЕМУ СЕЗОНУ ДОРАБОТАТЬ НОВУЮ «ФОРМУЛУ». НЕОБХОДИМЫЕ ТРЕБОВАНИЯ: ЗАЩИТНАЯ ДУГА, РЕМНИ БЕЗОПАСНОСТИ, ОПЫТНЫЙ ВОДИТЕЛЬ, А ТАКЖЕ ОГРАНИЧЕНИЕ МОЩНОСТИ ДО 10 ЛОШАДИНЫХ СИЛ — ВСЕ БАССЕЙНЫ И ДЕРЕВЬЯ РЯДОМ С БАССЕЙНОМ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОБНЕСЕНЫ АРМКО-ЖЕЛЕЗОМ[49]. ДО ВСТРЕЧИ НА ПОУЛЕ В ИСПАНИИ. ХОГАН

«Дело в том, что раньше никто еще не упрекал Ники в недостаточном профессионализме, — говорил Хоган. — Ему это понравилось. Он решил, что я «славный малый», и это был своего рода прорыв в наших с ним отношениях».

На фоне всеобщей критики в прессе эта телеграмма показалась Лауде неким утешением. В основном журналисты мусолили тему возможного отсутствия Ники, что давало Ferrari возможность привлечь итальянского гонщика, и многие болельщики-читатели считали это правильным решением. Для Лауды тема эта была больной (в прямом и переносном смысле): он понимал, что ему надо восстановиться в кратчайшие сроки — до начала гонок в Испании оставалось всего две недели. Местный врач считал, что сломанные ребра заживут месяца через полтора, а то и больше. Но Лауда прекрасно понимал: доктор и понятия не имеет о перегрузках, сопряженных с участием в «Формуле-1».

Единственным человеком, кто сумел ему помочь, оказался Вилли Дунгл, массажист и гуру медицины, работавший с командой прыгунов с трамплина на лыжах (его рекомендовал репортер местного радио). Лауда сразу увидел в нем родственную душу: немногословный Дунгл не стал жалеть пациента, а прописал жесткий режим для скорейшего восстановления.

Лауда должным образом приехал в Испанию, где крутые повороты и ухабы трассы «Харама» причиняли ему большой дискомфорт. «Проблема была в том, — говорил Одетто, — что со сломанными ребрами надо отдыхать, потому что ребра могут повредить легкие, а это очень опасно. Но… Ники — это Ники, а для него гонки превыше всего».

Лауда квалифицировался на первом ряду, как и McLaren Ханта, и резво вырвался вперед. Хант выжидал, пока повороты и изгибы трассы сделают свое дело. После половины из 75 кругов Джеймс понял, что соперник начал уставать, обошел его и закончил гонку с опережением в полминуты. «Когда Ники вышел из машины, он рухнул, — говорил Одетто. — Мне пришлось самому идти на подиум с Хантом и Гуннаром Нильссоном [он пришел третьим], чтобы получить награду из рук короля Испании Хуана Карлоса».

Хант сократил отрыв от Лауды в чемпионате с 18 до 15 очков — правда, лишь на время. После гонки техническая инспекция выявила, что габариты выигравшего McLaren превышают требования регламента по ширине на 1,8 сантиметра. Победу отменили — решение, по словам Тедди Майера, руководителя команды McLaren, равносильное повешению за неправильную парковку. Сравнение, может, и чересчур эмоциональное, но не случайное: Майер решил подавать апелляцию (у него было юридическое образование).

Благодаря победам в Бельгии и Монако, а также третьему месту в Швеции в сумме Лауда набрал 55 очков. У Ханта было всего восемь. Но за два дня картина стремительно изменилась. Хант одержал победу во Франции, а через сутки трибунал вернул ему победу в Испании. Лауда сошел с трассы во Франции (отказал двигатель), и теперь у него было 53 очка, а Хант взлетел до 26.

Между тем итальянская пресса продолжала оказывать давление на Лауду, но уже по другому поводу: призрак Лауды, обреченного на победу, всех утомил. Лидер чемпионата не оставил это без внимания, что лишь усугубляло проблемы Одетто. К счастью или к несчастью — в зависимости от точки зрения, — у руководителя команды Ferrari были куда более серьезные проблемы: на старте следующей гонки на «Брэндс-Хэтче» его гонщики столкнулись.

Лауда взял поул на Гран-при Великобритании и стартовал с первого ряда рядом с Хантом. Регаццони был на втором ряду, прямо позади McLaren. Лауда хорошо стартовал, но Регаццони еще лучше — он обошел Ханта, вознамерившись занять внутреннюю траекторию и выбиться в лидеры, когда обе машины Ferrari достигли спуска и коварного поворота «Паддок-Хилл-Бенд». Осознав, что скорость машины превысила его амбиции, Регаццони заблокировал тормоза, в результате чего машину швырнуло в сторону, прямо на машину партнера по команде, а с холма уже спускались следующие 24 участника гонок, образуя завал.

Среди жертв был и Хант: наехав на задние колеса машины Регаццони, McLaren на какой-то миг оторвался от земли и тут же грохнулся на трассу. Хант сразу понял, что повреждено рулевое управление, и решил, что для него гонка закончилась. Но еще обиднее было видеть, как Лауда помчал дальше невредимым.

Учитывая, что в те времена о безопасности заботились куда меньше, чем сегодня, и предпочитали продолжать гонку в любом случае, можно себе представить, насколько много было осколков и обломков было раскидано по трассе, что устроители гонки все же решили поднять красный флаг и прервать гонку. Решение это было настолько необычным, что стюарды гонок не знали, каким образом возобновлять гонку, да и мутные инструкции в этом им тоже не могли помочь. Если это будет полностью новый заезд, то поврежденные машины можны заменить запасными. Если же это продолжение начатого заезда, то запасные машины использовать нельзя. В конце концов устроители нашли основания для разрешения использования запасных машин. Однако это противоречило еще одному спорному вопросу, поднятому Ferrari.

Изучив свод правил, Одетто заявил, что принимать участие в гонке смогут лишь те, кто завершил первый круг, — в таком случае Хант исключался, поскольку, в отличие от Лауды, не завершил первый круг, еле дотянув через задний вход на пит-лейн. На что хитроумный Майер возразил, процитировав другое положение, согласно которому все участники, которые «в момент остановки гонки» находились в движении, могут возобновить гонку, а с точки зрения Майера, когда вывесили красный флаг и гонку официально остановили, Хант на самом деле ехал, хоть и медленно.

Пока продолжалась вся эта тягомотина, Лауда оставался в машине на пит-лейн. Он злился на «глупость» партнера по команде и, когда ему велели ехать на решетку, не дожидаясь отмашки от своих механиков, даванул на газ и пулей выскочил с пит-стопа, таща за своей Ferrari пусковую батарею.

Между тем 77 000 зрителей, изнывающих от жары в тот летний день, пришли в волнение. Когда громкоговорители сообщили, что Ханта могут не допустить до рестарта, реакция была мгновенной. Все засвистели и захлопали, и на трассу с