Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

Предложение Лауды о бойкоте не приняли во многом потому, что владельцы трассы вложили немалые средства в улучшение мер безопасности. Правда, от этих мер толку было не больше, чем от лейкопластыря, прилепленного на гнойную рану, — но говорить об этом в открытую, как Лауда и Стюарт, решались немногие. На тот момент только в 1976 году на «Нюрбургринге» погибли три гонщика.

Второго апреля на стартовом круге практики во время чемпионата Европы «Формулы-3» на «Фухсрёре» разбился Алекс Виттвер. Двадцатидвухлетний парень впервые в жизни гонялся на «Нюрбургринге», однако считалось, что авария случилась из-за технической неисправности. В обозрении Autosport писали: «Предположительно в результате поломки его машина перескочила абсурдно низкое заграждение и врезалась в деревья на обочине». Виттвер погиб из-за перелома шейных позвонков.

Девятого июля машина Эрнста Раеца из Восточной Германии на гонках Formula Vee подлетела на участке «Флюгплатц» и разбилась.

За неделю до Гран-при в интервью Дитеру Штапперту, уважаемому редактору швейцарского журнала Powerslide, Ники сказал: «Мне действительно страшно. Самое главное — остаться в живых, я так считаю. Не знаю, что там думают другие». На вопрос, можно ли не гнать на пределе и тем самым снизить риск, Лауда ответил:

В том-то и дело, что ты должен [ехать на предельной скорости], иначе нет смысла, и теперь я это знаю. Я должен гнать, но не хочу. Болельщики свистят при моем появлении? Плевать, пусть себе свистят. Если в эти выходные ничего не случится, это будет чудо, уж поверьте. И потом, в понедельник, мы все возблагодарим Всевышнего. Но понимают это лишь те, кто уже побывал на этой трассе. А что говорят другие, не имеет значения.

Вот, скажем, недавний случай, последняя авария, в которой погиб Раец, не помню имени. Почему-то это осталось незамеченным. А представьте, какая бы буча поднялась, если бы сгорел [Эмерсон] Фиттипальди?! Понимаете, о чем я? Это безумие! Никто не обратил внимания на смерть малоизвестного бедолаги. Да не напиши вы [Штапперт] об этом, никто бы вообще не узнал, а ведь фактически это убийство. После аварии гонку надо было остановить. Так что «Нюрбургрингом» я сыт по горло.

Несколькими днями раньше, в интервью для Autosport, Лауда высказался примерно в том же ключе:

Лично я считаю, что сегодня «Нюрбургринг» — слишком опасная трасса для проведения гонок. Смотрите, если на трассе «Поль Рикар» или любой другой у меня возникает проблема с машиной — например, отлетит крыло, выйдет из строя подвеска, — то мои шансы выжить 70 к 30. Это если не брать во внимание ошибку пилота. Если я погибну из-за собственной ошибки, то и винить некого. Такой риск всегда существует, но он оправдан. Надо собраться, выкинуть из головы лишние мысли, сосредоточиться на том, чтобы не допустить ошибки. Но если технические неполадки возникают на «Нюрбургринге», то ты покойник. Без вариантов.

Сильно сказано: Лауда, как всегда, не стал кривить душой. Но он снова доказал свой профессионализм: показал лучший результат в утренней практике. Да, 7 минут и 8,2 секунды — это чуть медленнее, чем в предыдущем году (произошли изменения в техническом регламенте для снижения показателей), но средняя скорость на круге (190 км/ч) говорит о том, что Ники был верен себе: гнал на пределе, ничего не боясь. Днем Лауда показал результат еще лучше, но Хант все же его ненамного обошел. По этому времени и определились позиции на стартовой решетке, так как погодные условия во второй день оставляли желать лучшего.

Утром перед гонкой осадков не было, но устойчивый северо-западный ветер гнал дождевые облака. Когда машины заканчивали прогревочный круг по всей петле (организаторы приняли такое решение, хотя для этой цели часто используют малую петлю вокруг боксов), из разных точек трассы начали поступать сообщения о дожде. К моменту возвращения машин на стартовую решетку вопрос, ставить или не ставить шины с протектором для сырой погоды, был решен: зрители у прямой «старт — финиш» открывали зонты. Когда официально объявили «влажную гонку», все 26 участников поставили шины с протектором. Все, кроме одного.

Йохен Масс, партнер Ханта по команде, жил в этих краях, поэтому хорошо знал «Нюрбургринг Нордшляйфе» и имел знакомых среди руководства. Герберт Линге, опытный гонщик, которому поручили вести пейс-кар[51], шепнул своему соотечественнику, что большая часть трассы быстро подсыхает. На решетке Масс стартовал девятым и решил пойти на риск и остаться на сликах.

Это казалось безрассудством: в первом же повороте трассу окутало дымкой дождя. Но когда гонщики проехали 14,5 километра и достигли участка «Хохе Ахт», самой высокой точки «Нюрбургринга», стало очевидно, что Масс принял верное решение и уже вышел на третье место.

Впереди гонщики неоднократно менялись местами, но без участия Лауды. Неудачный старт отбросил Ferrari назад — после первого круга Ники, как и большинство, заехал на пит-лейн менять шины на слики, и после молниеносных действий механиков Ferrari вернулась примерно в середину пелетона[52]. Стараясь сохранять бдительность и высматривая оставшиеся на трассе влажные места, Лауда прошел изгибы «Хатценбаха», забрался на «Флюгплатц» и помчал по открытому высокому участку трассы к правому повороту в «Аремберге». Потом спустился вниз, лавируя между деревьями, нырнул в «Фухсрёре» и тут же стремительно поднялся на гору и ринулся к поворотам «Аденауэр-Форста».

Оттуда к «Калленхарду» и, наконец, к крутому левому повороту в «Верзайфене». (Джеки Стюарт вспоминал: «Выезжая оттуда, я переходил с первой сразу на третью. На спуске это помогает снизить нагрузку [на коробку передач], и машина ведет себя стабильнее. Потом тебя ждет самый сложный, на мой взгляд, участок — спуск к «Аденау». Просто посмотрите: один поворот за другим, а местами еще и поперечный уклон. И все это на пятой передаче. Скорость сумасшедшая».)

Внизу машины поворачивали налево и мчались через мост над трассой между деревушкой Бредшайд и городком Аденау. Поднимались снова и заходили в длинный быстрый правый поворот перед серией изгибов «Бергверка» в почти 10 километрах от старта. (Стюарт говорил: ««Бергверк» проходят на третьей передаче. Есть соблазн повернуть слишком рано, но это очень, очень длинный поворот. Нельзя направлять машину к апексу, пока не покажется домик — вон он… там… с внешней стороны».)

В то воскресное утро Лауда так и не увидел этот домик в третий раз. Он справился с опасным «Фухсрёре», спуском к «Аденау» и всем остальным. Как вдруг на скорости 208 км/ч в левом повороте —