Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Карло Брилланте

Красота Елены, естественно, играет важную роль в истории, однако она никогда не описывается объективными словами, в отличие от того, что происходит, например, в эпических поэмах византийской эпохи. Скорее, она оценивается по тому эффекту, который производит на персонажей и события. Здесь описана реакция старцев, сопровождающих Приама, очарованных и почти потрясенных ее неожиданным появлением на башне города. С этого возвышения Елена узнает некоторых из великих греческих воинов и указывает на них старому царю. По окончании поединка, следуя категорическому приказу Афродиты, она приняла в спальне мужа, спасенного богиней. Позже после возобновления сражений она встретилась с Гектором, когда тот в момент опасности вернулся в город, чтобы попросить мать Гекубу принести пеплос Афине. Как уже случалось в прошлый раз, Елена упрекает мужа, обвиняя его в слабости души, отвлекающей его от исполнения своих обязанностей, и благодарит зятя[89]. Судя по ее словам, отношения с зятем всегда основывались на взаимном уважении. После его смерти Елена с теплотой вспоминает зятя как человека, который всегда нежно к ней относился, даже когда ее упрекали троянцы и другие члены семьи Приама[90].

Во всех эпизодах мы встречаем персонажа, выполняющего достаточно традиционные для женщины функции в эпической поэме. Что, однако, не означает отсутствие воображения или слабость повествования. Мастерство эпического поэта, который действует в рамках традиционной поэзии, проявляется не в способностях повествовать в радикально новой и оригинальной форме, а, скорее, в умении рассказывать, используя как раз традиционные способы сочинительства и при необходимости добавляя в эту область новшества: например, приспосабливая мотивы и сюжеты из прошлого к характеру рассказа, который он предлагает читателям. На основании этого и следует рассматривать такую героиню, как Елена: как выступающую в традиционной женской роли, так и обладающую собственной идентичностью. Однако прежде чем проанализировать, как героиня представляет собственное положение, целесообразно вновь обратиться к косвенным причинам конфликта и роли вовлеченных в него персонажей.

Ответ на этот вопрос может показаться довольно простым. Действительно, предательство Елены вызвало негодование у Менелая и дало повод к войне. В соответствии с версией, общепринятой в «Илиаде» и других эпических поэмах, Елена добровольно покинула дом Менелая, чтобы следовать за Парисом в Трою. Многие повторяющиеся утверждения в поэмах, начиная с самой Елены, вспоминающей свое прошлое, предполагают такое развитие событий. В действительности кажется, что в «Илиаде» время от времени прослеживается второй вариант, никогда четко не сформулированный, согласно которому побег из Спарты был, скорее, насильственным похищением. Так, Нестор во второй песне, убеждая вождей ахейцев не покидать поле боя, описывает положение Елены в Трое в качестве узницы:

Нет, да никто из ахеян не думает в дом возвратиться

Прежде, покуда троянской жены на одре не обымет

И не отмстит за печаль и за тайные слезы Елены[91].

Той же версии придерживается Менелай в так называемом «Перечне кораблей»[92]. Однако у поэта она другая, он скорее приписывает ее тем персонажам, в чьих интересах предложить собственную трактовку событий: Менелай, как законный муж Елены, испытывает понятный гнев к троянцам, Нестор намеревается поднять боевой дух ахейцев в момент сомнений, когда есть вероятность, что конфликт закончится, а они так и не завоюют город[93]. Общепринятая в поэмах версия – похищение по согласию, страстное желание Париса, которое испытывала и Елена. Но это не значит, что на женщине лежит бо́льшая ответственность за начало войны. По общему представлению, которое можно найти не только в поэмах Гомера, главный виновник – Парис, чужеземец, принятый как гость в доме Менелая и предавший его доверие, соблазнив его супругу. Менелай ясно утверждает это в молитве, которую он обращает к Зевсу во время поединка с тем же самым Парисом:

Зевс! помоги покарать сотворившего мне оскорбленье!

В прах моею рукой низложи Приамида Париса;

Пусть ужасается каждый и в позднорожденных потомках

Злом воздавать за приязнь (philoteta)

добродушному гостеприимцу (xeinodokon)[94].

И снова Менелай в ходе битвы при кораблях после победы над троянским воином:

Так вам оставить и всем корабли быстроконных данаев,

Вам, вероломцы трояне, несытые пагубной бранью!

Большей обиды и срама искать вам не нужно, какими,

Лютые псы, вы меня осрамили! Ни грозного гнева

Вы не страшились гремящего Зевса; но гостеприимства

Он покровитель и некогда град ваш рассыплет высокий!

Вы у меня и младую жену, и сокровища дома

Нагло похитив, ушли, угощенные дружески в доме![95]

Такое мнение особенно интересно, поскольку выражено оскорбленной стороной и в точных формулировках излагает обвинение Парису, которое, по мнению Менелая, распространяется на всех троянцев. Прибыв в Спарту, чужеземец Парис был принят в доме Менелая. В греческом два понятия – «чужестранец» и «гость» выражены единым термином (xenos), который подтверждает их смежность и определяет особый статус субъекта, находящегося в подобных условиях. Между двумя мужчинами устанавливается дружеская связь (philotes), которая, не обязательно подразумевая теплые чувства, предполагает установление личных отношений и соблюдение взаимных обязательств. Как справедливо отметил Бенвенист, связь philotes делает «друга» (philos) из «чужеземца», лишенного любых прав и защиты[96]. Неотъемлемым условием такого взаимодействия должно быть доверие и обещание поддержки в случае необходимости. Следовательно, Менелай повел себя лояльно в отношении Париса, он отнесся к иноземцу как к другу и полностью ему доверял. Согласно версии «Киприй», подробно повествующей об этих событиях, он покинул Спарту еще до отбытия Париса. Поскольку он не мог лично позаботиться о госте, то приказал Елене уделить внимание ему и всем его сопровождавшим[97]. Но Парис не ответил ему такой же щедростью: он воспользовался благоприятным случаем, чтобы остаться наедине с Еленой, предложил ей дары и при поддержке Афродиты склонил ее уехать с ним. Подобная версия предполагается и в поэмах Гомера, которые упоминают бегство любовников со Спарты и первую остановку на острове Краная, где они впервые стали близки[98]. Следовательно, своим поведением Парис нарушил одновременно обязанности и гостя, и друга.

Поступки Париса не только оскорбили Менелая в личном плане, но и затронули его честь и авторитет (time) в общине. В таком типе архаического общества, которое описано в поэмах Гомера, все, что касается частной жизни, отражается также и на социальной. Не существует важных фактов или событий, последствия которых ограничивались бы только личным или общественным уровнем. Полезные отношения, устанавливающиеся между «друзьями», становятся социально признаваемой связью и способствуют увеличению личного