Евгений Шварц. Судьба Сказочника в эпоху Дракона - Наталья Александровна Громова

в состав редколлегии газеты “Красный казак”. В 1921-м поступил в педагогический техникум Ростова, но вскоре переехал в Бахмут и организовал там издание литературно-художественного журнала “Забой”.

Эстер Паперная знала Олейникова раньше других. Сохранился замечательный рассказ её племянницы, который записал Вячеслав Верховский [26]:

Если Ленинград – город маленький, то что сказать про крошечный Бахмут? Поэт Николай Макарович Олейников не мог не встретиться с Эстер. И бывал у нас дома.

Родная сестра Эстер, Мария Соломоновна, была акушеркой. И вот однажды к нам приходит Коля. Пошептался с Эстер, а потом лег на кушеточке в тётиной комнате. И стал стонать, как будто схватки родовые у него. И тёте: “Маша, так женщины кричат перед родами?” Тётя: “Верно, Коля, верно. Ну а ты-то здесь при чём?” – “А давайте разыграем Софью Соломоновну!” – мою маму. А мама работала в аптеке провизором и была близорукой.

Ну мы, конечно, загорелись, ещё бы! Накрыли быстро стол, на Колю Олейникова надели кофту, повязали платочек, куда надо спрятали подушку. А он парень такой красивый, нежный, как девочка, и неторопливо пьёт из блюдечка.

И тут возвращается мама. Видит барышню за чаем и так щурится – глаза ж. А Мария Соломоновна как ни в чём не бывало: “О, Сонечка с работы!” Мама видит незнакомку: “Маша, это кто?” А Мария Соломоновна и говорит: “Сонечка, ты что, не узнаешь – это ж моя пациентка из Попасной!” Мама сначала: “А-а, узнала!” – а потом присмотрелась: “Коля? Коля! Чтоб вас чёрт забрал! Так это ж вы!”

Посмеялись и забыли.

А мы уже знали, что Олейников влюбился в интеллигентную еврейскую девушку. Он стал бывать и там. Нет, об этом не писалось никогда.

Так вот, назавтра Коля к нам приходит – и снова к маме: “Сонечка, научите меня комплименту на еврейском, чтоб я мог явиться в дом к моей любимой и тут же её папаше – прямо в дверях – выдать пару слов на языке”. Ну мама его и научила. Он является в дом будущего тестя и с ходу выдает ему заученное. Тот бледнеет: “Николай Макарович, в своём ли вы уме?” – “А что случилось?”– “А вы хоть знаете, что вы сейчас сказали?” – “Нет!” – “Держите вора!”

Олейников – к маме: “Так вот каким словам вы научили!” И мама, улыбаясь: “А это вам за пациентку из Попасной”.

Той свадьбы почему-то не случилось.

Образ “Коли в положении” придумала, конечно же, Эстер.

Через восемь месяцев, подняв газету и создав новый журнал, вернулся домой Михаил Слонимский. Вслед за ним – Евгений Шварц, а затем приехал в Ленинград и Николай Олейников.

Николай Чуковский вспоминал, что перед отъездом Олейников в сельсовете потребовал справку. Чуковский утверждал, что видел её:

“Сим удостоверяется, что гр. Олейников Николай Макарович действительно красивый. Дана для поступления в Академию художеств”. Печать и подпись. Олейников вытребовал эту справку, уверив председателя, что в Академию художеств принимают только красивых. Председатель посмотрел на него и выдал справку [27].

Маршак и детский отдел. 1920-е годы

Вскоре Михаил Слонимский стал работать редактором в журнале “Ленинград”. Шварц, который ещё оставался в Бахмуте, писал ему оттуда короткие и весёлые послания: “Журнал стоит твердо”, просил передать: “Зощенко, Федину, Н. Чуковскому – мою любовь… я люблю их. И тебя, о Миша, люблю…”

Через несколько месяцев Евгений Шварц вернулся в Ленинград и поступил в ту же редакцию секретарём. Журнал “Ленинград” размещался тогда на втором этаже дома № 38 по набережной Фонтанки. По соседству, буквально через дверь, находилась редакция детского журнала “Воробей”. “Мы передавали рукописи буквально через порог, – писал Слонимский. – А за стеной сидел Маршак”.

Евгений Шварц попал в редакцию Маршака будто бы случайно, но в этой случайности была своя закономерность. В “Воробей” Шварц отдал свою первую сказку, сочиненную в предчувствии наводнения 1924 года. Называлась сказка-раёшник “Рассказ старой балалайки”, от имени которой и шло повествование о знаменитом потопе столетней давности.

“Балалайка-то я – балалайка, а сколько мне годов, угадай-ка! Ежели, дядя-комод, положить в твой круглый живот по ореху за каждый год, нынешний в счёт не идёт, – ты расселся бы, дядя, по швам – нету счета моим годам” [28].

Одновременно Маршак рекомендовал Шварца в издательство “Радуга”, где он делал стихотворные подписи к рисункам. Появились книжки “Воронёнок” и “Война Петрушки и Стёпки Растрёпки”.

“Издательство ‘Радуга’ в те дни процветало. Первые, а возможно, и лучшие книги Маршака и Чуковского расходились отлично… Где помещалось издательство? На Стремянной, в квартире владельца, Льва Моисеевича Клячко”, – писал Шварц.

В то время это было одно из самых крупных частных издательств в Советской России. “Радуга” формально прекратила существование в 1930 году. Статья об издательстве в энциклопедии звучала как эпитафия: “Издательство не имело достаточно тесного контакта с Наркомпросом, некоторые издания ‘Радуги’ были аполитичны, далеки от насущных вопросов современности” [29].

Интересно, что пути Маршака и Шварца пересекались ещё в Екатеринодаре, но тогда они друг друга не знали.

В мае 1917 года в Екатеринодар перебрались родители Маршака: отец, Яков Миронович Маршак, нашёл там работу, да и прокормиться на юге было проще. Вместе с родителями Самуила Яковлевича уехала на Кубань его жена Софья с трехмесячным сыном Иммануэлем. Маршак остался в Петрограде, где у него были литературные дела. Весной – в начале лета 1918 года он работал в детской колонии в Петрозаводске. Очевидно, летом или ближе к осени 1918-го воссоединился с родными в Екатеринодаре. Положение семьи было тяжёлым: в ноябре 1917 года умерла мать Самуила Яковлевича, в 1918-м переболела тифом жена; жить было тяжело, они выживали с трудом. Мы не знаем, каким образом Маршак пробрался в Екатеринодар. Возможно, через Украину.

Екатеринодар 17 августа 1918 года был взят Добровольческой армией, после чего наступило их время – в прямом и переносном смысле слова, ведь они продолжали жить по старому стилю, так что время пошло назад, и вместо 17 августа вновь наступило 4-е. Белые сохраняли контроль над городом до 17 марта 1920-го. Значительную часть этого времени Екатеринодар был столицей Белого движения.

В 1920 году, оказавшись в Екатеринодаре уже при большевиках, Маршак был назначен заведующим детскими приютами и колониями. Огромное количество беспризорных детей во время Гражданской войны хлынуло на улицы городов. Маршаку удалось организовать “Детский городок” – комплекс детских учреждений со школой, детскими садами, библиотекой, кружками художественной самодеятельности и театром для ребят. Вместе с поэтессой Е. И. Васильевой (в начале века она была известна как Черубина де Габриак) они написали пьесы “Сказка про козла”, “Кошкин дом” и другие. С этого началась работа Маршака в детской литературе.

В октябре 1923 года, когда Маршак переехал