Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги

говорил Конфуций, – страшно, если вы постоянно вспоминаете об этом». Однажды я спросил у Джона, сына генерала Эйзенхауэра, затаивал ли когда-нибудь его отец обиды. Он ответил: «Нет, папа никогда и минуты не думает о тех, кто ему не нравится».

Есть старинная поговорка: дурак тот, кто не может рассердиться, но мудр тот, кто злиться не желает.

Именно таких взглядов придерживался Уильям Дж. Гейнор, бывший мэр Нью-Йорка. Его жестоко критиковала пресса, а затем в него выстрелил какой-то маньяк и чуть не убил. Он лежал в больнице и отчаянно боролся за свою жизнь. «Каждый вечер, – говорил он, – я прощаю всех подряд». Скажете, слишком идеалистично? Слишком слащаво и бесхребетно? Ну, если так, давайте обратимся за советом к великому немецкому философу Шопенгауэру, автору «Этюдов пессимизма». Он считал жизнь тщетным путешествием, приносящим одни страдания. Он кутался в уныние как в плащ, но из глубин своего отчаяния и он воскликнул: «Если это возможно, не испытывайте враждебности ни к кому».

Как-то я поинтересовался у Бернарда Баруха, за советом к которому обращались шесть президентов: Вильсон, Гардинг, Кулидж, Гувер, Рузвельт и Трумэн, – беспокоили ли его когда-нибудь нападки оппонентов. «Ни один человек не сможет унизить меня или досадить, – ответил он, – я этого не позволю».

Ни один человек не сможет унизить или побеспокоить и нас с вами, если только мы этого не позволим.

Камни и палки больно бьют,

Слова же вред не нанесут.

На протяжении всей своей истории человечество возносило богоподобных людей, которые умели не держать зла на обидчиков. Не раз я стоял в национальном парке Джаспер, что в Канаде, и завороженно смотрел на одну из самых прекрасных гор западного мира, названную в честь Эдит Кэвелл, британской медсестры, которая подобно святым приняла свою смерть от рук немецкого карательного отряда 12 октября 1915 года. Какое преступление она совершила? Выхаживала и прятала раненых английских и французских солдат в своем доме в Бельгии, а потом помогала им тайно переправляться в Голландию. Когда тем октябрьским утром английский священник вошел в ее камеру в брюссельской военной тюрьме, чтобы подготовить к смерти, Эдит Кэвелл произнесла два предложения, которые позже были запечатлены в бронзе и граните: «Быть патриотом недостаточно. Во мне не должно остаться места для ненависти и злобы ни на кого». Четырьмя годами позже ее тело перевезли в Англию, а в Вестминстерском аббатстве в ее честь провели поминальные службы. Я прожил год в Лондоне. Частенько я стоял возле статуи Эдит Кэвелл напротив национальной портретной галереи и читал те самые бессмертные слова, вырезанные в граните: «Быть патриотом недостаточно. Во мне не должно остаться места для ненависти и злобы ни на кого».

Верный способ простить и забыть врагов – посвятить себя важной, возвышенной цели. Тогда оскорбления и неприязнь забудутся, ведь мы будем полностью поглощены делом. Для примера возьмем трагическое событие, которое могло произойти в сосновом лесу Миссисипи в 1918-м, а именно – линчевание! Жертвой толпы должен был стать Лоренс Джоунс – негритянский учитель и проповедник. Несколько лет назад я посетил основанную Джоунсом школу Piney Woods Country School и выступил перед учениками. Теперь эта школа известна во всей стране, но случай, о котором я расскажу, произошел многими годами ранее. Вернемся же в бурные времена Первой мировой войны. По центральному Миссисипи расползлись слухи о том, что немцы ведут пропаганду среди чернокожих и призывают их к восстанию. Лоренса Джоунса, который, как уже говорилось, сам был чернокожим, обвинили в подготовке мятежа. Группа белых мужчин, остановившаяся у церкви, услышала, как Джоунс, обращаясь к прихожанам, воскликнул: «Жизнь – сражение. Чтобы выжить и победить, каждый чернокожий должен облачиться в свои доспехи и сражаться!»

«Сражаться!» «Доспехи!» Довольно! Возбужденные молодые люди ускакали в ночь, собрали толпу, вернулись к церкви, связали пастора и протащили его милю по земле. Под Джоунсом разложили дрова, чтобы одновременно повесить и сжечь его. И вот, когда спички уже были зажжены, в толпе крикнули: «Пусть подлец такой-сякой поговорит перед смертью. Слово! Слово!» И Лоренс Джоунс заговорил с веревкой на шее, стоя на горе дров. Он говорил ради спасения своей жизни и ради своего дела. Он окончил университет Айовы в 1907 году. Благодаря искренности, надежности, стремлению к знаниям и способностям к музыке его любили не только другие студенты, но и преподаватели. По окончании обучения он отказался от предложения владельца гостиницы устроить его дела, а также от предложения одного богатого человека оплачивать его музыкальное образование. Почему? Потому что он горел целью. Прочитав историю жизни Букера Тальяферро Вашингтона[134], он твердо решил посвятить свою жизнь обучению нищих, безграмотных представителей своей расы. И вот он забрался в самую глухую часть Юга – местечко в двадцати пяти милях южнее Джексона, в штате Миссисипи. Заложив свои часы в ломбард за один доллар шестьдесят пять центов, он основал школу прямо в лесу, где вместо парт были пни. Лоренс Джоунс рассказал разъяренным людям, собравшимся линчевать его, о том, каких трудов стоило обучение неграмотных мальчишек и девчонок, чтобы они стали достойными фермерами, механиками, поварами, домохозяйками. Рассказал и о белых, которые помогали ему строить Piney Woods Country School – белых, которые давали ему землю, пиломатериалы, свиней, коров и деньги, чтобы он мог продолжать образовательную работу.

Когда позднее Лоренса Джоунса спросили, ненавидел ли он людей, которые волоком протащили его по улице, чтобы повесить и сжечь, он ответил, что был слишком занят своей мечтой, – слишком поглощен делом, куда более важным, чем он. «У меня нет времени на перебранки, нет времени на сожаления. Ни одному человеку не под силу заставить меня пасть столь низко, чтобы я стал ненавидеть его».

Лоренс Джонс говорил красноречиво, ярко, он просил не за себя, но за свою цель, и толпа смягчилась. Наконец, один старый ветеран-конфедерат в толпе сказал: «По-моему, этот мальчик говорит правду. Знаю белых людей, чьи имена он назвал. Он делает хорошее дело. Мы ошиблись. Мы должны помочь, а не вешать его». Ветеран конфедератов пустил по толпе свою шляпу. В итоге те же люди, которые только что собирались повесить основателя школы, собрали для него пятьдесят два доллара сорок центов. Напомню его мудрые слова: «У меня нет времени на перебранки, нет времени на сожаления. Ни одному человеку не под силу заставить меня пасть столь низко, чтобы я стал ненавидеть его».

Еще девятнадцать веков назад Эпиктет говорил, что мы пожинаем то, что посеяли, а еще, что судьба почти