Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

Тем не менее после того, как в ноябре 391 г. Феодосий покинул Италию и вернулся в Константинополь[927], Валентиниан II так и не смог (или, точнее, не успел) самостоятельно распорядиться своей властью ни в Галлии, ни в Италии: 15 мая 392 г. (PLRE I, р. 935, sv. Flavius Valentinianus 8) он был обнаружен мертвым в своем дворце в городе Виенн (современный Вьен) в Южной Галлии. Как проследили Б. Кроук и И. Сцидат, латиноязычные авторы, жившие в пределах западной половины империи и написавшие свои труды на рубеже IV и V вв. или в первой половине V в., либо откровенно признают, что они ничего не знают о причинах смерти Валентиниана II, либо в большей степени склоняются к версии о самоубийстве императора. И в то же время, как подчеркнули Б. Кроук и И. Сцидат, грекоязычные авторы (особенно церковные историки), проживавшие в восточных провинциях, считают, что Валентиниан был убит по приказу Арбогаста: как полагают исследователи, такая версия была разработана при дворе Феодосия I через несколько месяцев после смерти Валентиниана. Феодосию I было выгодно обвинить военачальника-франка в смерти юного императора, чтобы затем на законном основании провести новую военную кампанию в Италии и уничтожить Арбогаста, а также его ставленника Евгения, который в конце августа 392 г. получил от Арбогаста титул императора[928].

Тем не менее, признавая определенную тенденциозность грекоязычных церковных историй, мы все же хотели бы обратить внимание на сведения «Церковной истории» Филосторгия, посвященные данному сюжету. На наш взгляд, сведения Филосторгия о сложных взаимоотношениях Арбогаста и Валентиниана II позволяют уточнить роль и положение военачальников германского происхождения в командных структурах западноримской армии в конце IV в.

По словам Филосторгия, «убив Валентиниана, Арбогаст, в связи с тем, что происхождение не позволяло ему [получить] царскую власть (ведь он был варваром по рождению), поставил царем над Римлянами некоего Евгения, магистра по должности, Эллина (т. е. язычника. — Е. Μ) по вере. Узнав об этом, Феодосий передает царский венок другому из сыновей, Гонорию, [а] сам в течение всей зимы готовится к войне» ('Ότι Αρβαγάστης τον Ούαλεντινιανόν άνελών, έπεί τό γένος αύτόν <τής> βασιλείας άπεκώλυσεν (βάρβαρος γάρ ήν αύτόν ό φυσάμενος), Εύγένιόν τινα, μάγιστρον τήν άξίαν, 'Έλληνα δέ τό σέβας, βασιλέα 'Ρωμαίων καθίστησι. μαθών δέ ταΰτα Θεοδόσιος θατέρφ μέν τών παίδων Όνωρίφ τον βασίλειον παρατίθησι στέφανον, έν όλφ δέ τφ χειμώνι τά προς τον πόλεμον αύτός έξαρτύεται. — Philostorg. XI. 2).

По мнению Τ. Штиклера, Филосторгий стремился представить военный поход Феодосия I в Италию против Евгения и Арбогаста как акт возмездия за убийство Валентиниана II: Т. Штиклер полагает, что Филосторгий рассматривал победу Феодосия над узурпаторами как восстановление законной императорской власти на западе империи, но, в отличие от других церковных историков, Филосторгий не считал боевые действия в Италии религиозной войной, т. е. противостоянием между язычниками в лице Евгения и Арбогаста и ортодоксальными христианами в лице Феодосия I[929]. Вполне возможно, что Филосторгий не придавал особого значения языческим верованиям Евгения и Арбогаста, а также борьбе язычества и ортодоксального христианства, поскольку церковный историк и сам не придерживался ортодоксального христианского вероучения: как известно, Филосторгий был сторонником секты евномиан, полагавших, что Бог Сын не обладает такой же сущностью, как Бог Отец, но выполняет ту же деятельность и руководствуется в Своих действиях той же волей, что и Бог Отец[930].

Поскольку секта евномиан была осуждена на II Вселенском соборе в Константинополе в 381 г., Филосторгий не испытывал симпатии к Никейскому символу веры и был настроен враждебно по отношению к официальной ортодоксальной церкви; тем не менее мы хотели бы задать другой вопрос и одновременно обратить внимание на другой сюжет сведений Филосторгия: почему церковный историк упомянул о тайных, но неосуществимых намерениях Арбогаста получить императорский титул и в какой мере это упоминание связано с идеей возмездия за смерть Валентиниана II? По мнению А. Гольтца, в своем изложении событий Филосторгий, в отличие от других церковных историков, сознательно выводил на первый план фигуру Арбогаста: Филосторгий стремился представить военачальника-франка как влиятельного «творца императоров» (Kaisermacher), т. е. придворного чиновника, который по своей воле смещает и назначает императоров, не считаясь с какими-либо другими органами государственной власти. А. Гольтц полагает, что на страницах своего труда Филосторгий часто использовал образ слабых императоров-марионеток, находившихся в полной зависимости от военачальников-варваров, чтобы ярче и нагляднее показать читателю процесс упадка империи[931].

Исследователь проследил, что другие церковные авторы (Сократ, Созомен, Руфин Аквилейский) уделяли преимущественное внимание Евгению, а не Арбогасту, именно Евгения они считали главным инициатором мятежа против Валентиниана II. А. Гольтц заключает, что Сократа, Созомена и Руфина в первую очередь интересовала религиозная политика Евгения: его покровительство по отношению к язычникам вызывало у церковных историков намного больше возмущения, чем военные или административно-территориальные мероприятия Арбогаста; Сократ, Созомен и Руфин не считали деятельность Арбогаста произволом[932].

Но вряд ли мы можем признать, что история о тайных намерениях Арбогаста была всего лишь художественным вымыслом Филосторгия, который с помощью такого сюжета стремился драматизировать или преувеличить процесс упадка империи. На наш взгляд, при изложении подобных сведений Филосторгий не ставил себе целью всего лишь впечатлить читателя: как раз наоборот, за словами Филосторгия скрывались вполне реальные факты и процессы. Дело в том, что Евгений, бывший преподаватель риторики и латинской грамматики, к 392 г. занимавший при дворе Валентиниана II должность начальника хранилищ для писем (magister scriniorum), т. е. заведовавший архивом императорских писем и указов, был провозглашен Августом именно по решению Арбогаста (PRLE I, р. 293, sv. Fl. Eugenius 6), другими словами, военачальник-франк официально наделил представителя местного населения империи (скорее всего, грека по происхождению) титулом императора.

Конечно же, Филосторгий мог воспринимать этот факт болезненно и с отторжением, другой вопрос, что Филосторгий мог приписать Арбогасту намерение захватить императорскую власть, т. е. церковный историк мог добавить к образу Арбогаста некоторые дополнительные черты; тем не менее особенности художественного образа не отменяют самого исторического факта — именно Арбогаст возвел на престол учителя риторики и придворного архивариуса Евгения.

Следовательно, возникает вопрос: почему все же Арбогаст не решился сам взять в свои руки императорскую власть? Ответ на поставленный вопрос содержится в словах самого же Филосторгия, но этот ответ будет виден и понятен только при условии, если мы попытаемся определить, какие реальные факты и процессы отражены в словах Филосторгия о том, что варварское происхождение мешало Арбогасту занять императорский престол. Мы полагаем,