Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Хродир отвернулся. Видеть, как увлажнился взгляд рикса, воины не должны. Никогда. Настоящий рикс не может испытывать такие чувства к тем, кого должен без колебаний посылать в бой.

– Благодарю, – чуть более глухо и хрипло, чем обычно, сказал Хродир, – я надеюсь, что ты покажешь себя в этом бою. У нас скоро появятся новые сотни дружины. Им понадобится командир, и я не вижу никого, кто был бы более достоин этого, чем ты, Торстан.

Торстан с уважением поклонился, хоть отвернувшийся Хродир этого не видел, и отошел к остальным десятникам.

Весь следующий день прошел в подготовке к походу. Пять дружинников-десятников, временно ставших сотниками ополченцев, успели за этот день не так уж много – но достаточно, чтобы дать шанс своим воинам проявить себя в предстоящей битве.

Тогда же добровольцы-ополченцы разделились на сотни так, как рекомендовал Ремул. Бывший центурион отобрал умелых охотников, мастерски владеющих луком – их оказалось чуть больше полутора сотен. Ремул разделил их на группы по три десятка, а оставшихся ополченцев – на пять групп примерно по семьдесят человек, а затем свёл эти группы в отряды так, что в каждой треть оказалась лучниками, а две трети – обычными воинами. Получилось пять смешанных сотен.

Ранним утром дня похода, когда до начала выхода войска из Марегенбурга еще оставалось достаточно времени, рикс, колдун и Ремул завтракали в большом зале Терема. Хродир спросил Востена:

– Друг Востен, – рикс тяжело вздохнул, – скажи мне честно: сколько раз до сегодняшнего дня ты проводил такой ритуал?

Востен, не отрываясь от еды, ответил:

– Ни разу, – колдун отправил очередную ложку каши в рот, – это первый будет.

Хродир от неожиданности замер с ложкой, едва опущенной в миску.

– То есть как – ни разу? – переспросил он, – ты же нам рассказал в подробностях, как нам действовать во время ритуала! Откуда ты это знаешь тогда?

Востен, проглотив кашу, и снова опуская ложку за новой порцией, сказал:

– А ты считаешь, что, например, речной лёд до нашей битвы с Курсто я хоть раз растапливал? Или много раз болото подымал, как у Холма?

Рикс поморщился.

– Не волнуйся, – Востен запустил очередную ложку в рот, – два дня готовились, я всё выверил не один и даже не два раза. Всё должно получиться.

– Пойми правильно, – рикс, наконец, справился с эмоциями и продолжил есть, – у меня после Холма и так людей мало. Рисковать мы права не имеем. Может, пока не поздно, поменяем план? За пять дней соберем всю дружину сразу. Пускай наша дружина вперед пойдет – они этих три десятка марегов мигом сметут!

В этот раз ложку опустил уже Востен, посмотрев на рикса осуждающим взглядом.

– Боишься риска – дай приказ отменить ритуал, – сказал колдун, – я тебе сказал – примерно каждый пятый должен, по идее, переродиться. Остальные, к сожалению, уйдут к Сегвару навсегда – но такова суть битв. Другого от Кровавого Бога ожидать сложно.

Ремул пожал плечами – мол, тебе виднее, ты местный крофтман. Хродир же отставил миску от себя.

– Не лезет что-то. Не голоден я, наверное, – сказал рикс и встал из-за стола.

Глава 6. Рождение Красных Сынов

К Ольтербафу подошли ближе к вечеру следующего дня. Сумерки наступить еще не успели – всё же летний день в Таветике долог и светел – но солнце уже давно миновало полуденную точку. Вокруг селения немедленно встали конные разъезды дружинников – если враг решит выйти наружу, Хродир будет знать, где именно встретить силы марегов.

Высланные к окраинам Ольтербафа разведчики доложили, что мареги селение покидать не собираются – наоборот, лихорадочно готовятся к обороне. Наскоро строят препятствия из заостренных кольев и «рогаток» – крестообразно соединенных кольев, поставленных на два конца в ряд и привязанных к горизонтальной жерди просмоленной веревкой; перетаскивают дощатые куски заборов, чтобы укрывать за ними стрелков, и приносят жертвы перед изваянием Сегвара в Священной Роще.

Ольтербаф оказался укреплен чуть лучше, чем большинство таветских селений такого размера. Видимо, отступившие сюда марегские дружинники времени зря не теряли. Вокруг селения был возведен невысокий вал, на котором красовался свежий крепкий забор из скрепленных поперечными толстыми жердями сучковатых кольев – не полноценный частокол из вплотную поставленных бревен, но достаточно серьезное препятствие, которое невозможно было преодолеть с ходу. Хорошо хоть, что настоящих ворот мареги сделать не успели – вместо них были лишь широкие проходы, перекрытые сейчас рогатками.

Для отдыха после марша рикс выделил воинам время до начала заката. Атаковать Ольтербаф, по плану Ремула, будут с западной стороны – пусть закатное солнце бьет в глаза марегам.

Едва солнце коснулось кромки леса, лежащего к западу от Ольтербафа, войско Хродира начало строиться. Построением руководил Ремул – именно он создавал план предстоящего боя, и Хродир доверил расстановку войск ему.

Строились прямо на дороге, заходящей в Ольтербаф с запада, на расстоянии трех сотен шагов от той линии, где уже стояло, закрывшись в воротах рогатками, марегское войско – так далеко лучники марегов не могли бить прицельно. Дорога была достаточно узкой – лишь двадцать шагов в обе стороны отделяло ее от леса; поэтому сотням ополчения пришлось строиться не классическими широкими шельдваллами по четыре шеренги, а квадратами из десяти воинов по десять шеренг. Стрелки в каждой из сотен заняли задние ряды, в передних же рядах стояли воины, у которых были лучшие в этой сотне доспехи и оружие.

Первую сотню вел в бой Торстан, заранее спешившись и заняв место в передней шеренге.

Дружина, не спешиваясь, встала в тылу ополченческих сотен, причем встала длинными колоннами по два всадника в ряд – будто не в бой они собирались идти, а в походный марш. За конницей встал обоз, в котором находились женщины – те самые, что должны были оттаскивать раненых и погибших воинов из гущи схватки.

Видя такое построение, мареги пришли в недоумение. Выстроить войско именно так при штурме укрепленного поселка с его узкими воротами мог только очень недальновидный, а то и откровенно глупый полководец. Три десятка дружинников, встав на пути квадратно построенных сотен ополченцев, могли держать оборону, пока эти ополченцы не полягут под их клинками полностью – это было очевидно любому воину, понимающему, что представляет из себя в бою привыкший