Осетинские мифы. От громовержца Уацилла и зловещего Руймона до яблони нартов и девушки-голубки - Диана Сокаева

матери-земле. Мотив военной защиты женского начала от мужского посягательства не случаен и не формален. При первых звуках грома и женщина, и мужчина — без различий — должны быть готовы к бою. То есть женщина видится как потенциальный воин и как мать воина, и ее мирно-продуцирующие функции уменьшаются (редуцируются), однако не исчезают совсем. Они реализуются в финале обряда: женщины (не воины) совершают действия для улучшения урожая.

Отношения Неба и Земли разрешены в брачном ключе, однако ритуальную пляску исполняют только мужчины, а произносимые ими формулы-заклинания носят угрожающий характер. Это свидетельствует об агрессивных отношениях Неба и людей, хотя в целом описанный обряд направлен на достижение вполне мирной цели.

При анализе обряда по поводу первого весеннего грома бросается в глаза сосредоточенность сакральных элементов в одном месте, а именно: два острия холодного оружия (нож и сабля), причем они расположены под прямым углом, и сабля задает сакральную вертикаль, обязательную при обращении к высшим силам — Хуыцау. Слова, произносимые в такой сакральной ситуации, действительно несут магическую информацию и имеют характер клятвы. Неудивительно, что слово «аллон» сохранилось в формулах осетинского фольклора и обрядов (ритмизованных и простых), так как именно они проживают в духовной культуре любого народа особенно долгую жизнь[185].

Осетины. Литография неизвестного автора, XIX в.

Wikimedia Commons

Глава 7. Обрядовые практики современных осетин

Сегодня в Осетии почти в первозданном виде сохранились и соблюдаются многие традиционные ритуалы.

Праздничное застолье

По определению В. С. Уарзиати, слово «куывд» обозначает древнюю, тщательно передаваемую из поколения в поколение форму трапезы — обрядовое пиршество с жертвоприношением. Этот религиозно-культурный термин также означает молитву. Такое сочетание не случайно: ритуальное застолье требовало отсутствия ссор, ругани, вызывающего поведения и громкого смеха. Молитва и последующее пиршество несовместимы с неподобающими позами, жестами, безудержной болтовней и прочими нарушениями норм[186].

Ритуал — это регламентированное общение людей с Богом и покровителями, символически выражающее обмен ценностями. Жертвенные подношения, особенно в календарных праздниках, служили для получения расположения Хуыцау и покровителей. Это поддерживало равновесие между людьми и божественными силами (положительными и отрицательными), что отражалось в структуре ритуала, разделяющей «свое» и «чужое», и в социальной структуре пиршества с его внешним и внутренним слоями[187].

Накрытый стол считался старшим и требовал уважения. Нельзя было всем одновременно покидать застолье; один должен был остаться, чтобы «стол не убежал». Это правило сохраняется и сегодня. Такое отношение к столу как к точке отсчета, делившей трапезы на мирские и сакральные, помогает понять символику застолья, выраженную в блюдах, участниках и других деталях[188].

Традиционный осетинский стол имел четкую пространственную и социальную организацию. Исторически осетинские жилища ориентировались на юг/юго-восток, отражая космологические и бытовые представления. В таком доме глава пиршества располагался в дальнем от входа, мужском / почетном месте, традиционно слева от центра или на западе, лицом к востоку. Современное строительство нарушило эту ориентацию, поэтому почетное место теперь просто самое дальнее от входа. Символика застолья отражала ответственность каждого участника. Каждая семья представлялась одним членом, чье поведение влияло на благополучие всех. Это обеспечивало равное участие семей в ритуальной трапезе.

Рассадка и распределение обязанностей моделировали социальные отношения. Противопоставления «гость — хозяин», «старший — младший», «мужчина — женщина» ритуально переносились на трапезу. Престижность мест убывала от старшего к младшему, справа налево от главы. Пиршество утверждало социальные иерархии по полу, возрасту и статусу. Осетинское пиршество — структурированное событие. Это подтверждается половозрастной иерархией, обязательными блюдами (особенно пирогами), последовательностью подачи и тостами[189].

Ритуальные осетинские пироги и мясные блюда

В особых случаях осетины обязательно пекут ритуальные пироги. О новогоднем артхуроне написано выше (см. часть 1, глава 1, раздел «Солярные мифы»). По В. С. Газдановой, ритуальные пироги бывают трех форм: круглые, треугольные и овальные. Круглые пироги пекутся при обращении основной молитвы к Создателю, Абсолюту — Хуыцау, в честь Мады Майрам (покровительницы женщин) и Сафа (покровителя домашнего очага). Треугольные пироги (æртæдзыхонтæ — ир. д.) посвящаются конкретным покровителям (Уастырджи, Уацилла, Аларды и др.). Овальный пирог (гуыл — ир. д.), как правило, печется в единственном числе из остатков теста для ритуальных пирогов, в качестве гостинца ребенку. В этих случаях он не освящается молитвой. В селе Нар Дигорского ущелья, на праздник Сослана, для основной молитвы приготовляется девять пирогов: три круглых (æхчинтæ — диг. д.), три треугольных (æртæкъæбузугондтæ, сæвсæдтæ — диг. д.) и три овальных (хъæбунтæ, губортæ — диг. д.)[190].

Треугольные и овальные пироги разламываются руками. Артхурон делится по числу членов семьи плюс одна часть. Круглые ритуальные пироги (три или два), включая посвященные Хуыцау, разрезаются ножом по правилам. Круглые пироги Мады Майрам и Сафа также разламываются руками. Круглые пироги Создателю разрезаются на восемь сегментов[191].

Схема разрезания осетинских ритуальных пирогов, отражающая десятеричный цикл и переход от космогенеза к антропогенезу.

Отрисовка схемы В. С. Газдановой, взято из: Газданова В. С. Золотой дождь. Исследования по традиционной культуре осетин. Владикавказ: РИО СОИГСИ, 2007. С. 200

Как уже упоминалось, осетинские пироги по праву считаются самым престижным блюдом. Их главенствующая роль в праздничной трапезе подтверждается народной мудростью: «Ирон фынг æнæчъирийæ нæ фидауы!» («Осетинское застолье немыслимо без пирогов!»)

Разнообразие начинок безошибочно указывает на характер застолья. Пироги с сыром — «уæливых» (ир. д.) или «æхчин» (диг. д.) (в ритуальном контексте — «чъири / къере») — готовят всегда, вне зависимости от повода. Их присутствие обязательно на ритуальных и престижных трапезах, будь то календарные или семейные обряды.

Здесь же стоит добавить, что к древнейшим относятся и пироги с рубленым мясом — фыдджын / фидгун. Они символизируют гармоничное развитие земледельческих и скотоводческих традиций. Важно отметить, что эти пироги готовили исключительно для праздничных трапез, наполненных положительными эмоциями[192].

В вводной статье «О ритуале. Введение в проблематику» к сборнику статей под названием «Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памятниках» В. Н. Топоров приводит информацию о том, что ритуал может обозначаться как делание, дело, то есть как результат действия «делать» и как принятый порядок.

Для иллюстрации первого случая приводится пример древнеиндийского слова kriyā (ритуал), происходящего от глагола kar-/k

-. Этот глагол, универсально обозначающий действие, сохраняет свое изначальное ритуальное значение — совершать обряд (жертвоприношение, богослужение). Более того, тщательный анализ слов, образованных от того же индоевропейского корня k er- в других языках, выявляет их архаичную связь с ритуальной сферой[193]. Сказанное абсолютно точно характеризует слово «чъири / къере» осетинского