Князь из стали - Сергей Жуков

разве что с нескольких метров, да и то в темноте. Но это лучшее, что мы смогли сделать. Наследник, впрочем, сидел с гордо поднятой головой-ведром и всем своим видом излучал достоинство. Насколько это вообще возможно для ржавого робота в простыне.

— Ну что, приятного аппетита, — поднял я бокал с водой. Вина в доме, увы, не нашлось.

— Приятного аппетита, — ответили сёстры и мы начали есть.

Первые минуты прошли в тишине — все были заняты стейками и я не мог не заметить кое-что важное. Хорошая еда и красивая одежда повлияли на потомков быстрее, чем я рассчитывал. Кнопка, которая обычно забрасывала в себя еду как уголь в топку паровоза, сейчас ела аккуратно, не торопясь. Настя сидела с идеально ровной спиной и подносила вилку ко рту с грацией, словно родилась в этом платье. Даже разговоры шли тихо, размеренно, без привычных криков и перебиваний.

Конечно, это выглядело слегка наивно и нелепо. Роскошные платья в обшарпанной кухне, хрустальное колье над дешёвой клеёнкой на столе, робот в простыне с гордо поднятым ведром. Но самое главное — они делали это сами, искренне. Никто не заставлял Кнопку есть аккуратно. Никто не просил Настю выпрямить спину — она и так это сделала. Им нравилось чувствовать себя настоящими аристократами, потомками великого рода и это было дороже любого платья.

— Невероятно вкусно, — призналась Настя, отложив приборы. — Кнопка, я поражена.

— А то! — расцвела малявка, а затем ткнула вилкой в мою сторону: — Но дядюшка тоже помогал. Немножко.

— Немножко, — усмехнулся я.

— Где ты научился так готовить? — Настя посмотрела на меня с неподдельным любопытством. — Что-то не верится, что великий полководец стоял у плиты.

— В военных походах случается всякое, — ответил я. — Бывало, что повара сбегали перед битвой, а армию нужно кормить. Приходилось импровизировать.

— А чем ты кормил свою армию? — с горящими глазами спросила Кнопка.

— Жареное мясо, похлёбка, иногда запечённая дичь, — я чуть улыбнулся. — Один раз пришлось готовить для трёх тысяч солдат из того, что нашлось в разграбленном обозе противника и это было… познавательно.

— Три тысячи⁈ — ахнула Кнопка.

— Конструкты помогали, — добавил я и Кнопка расхохоталась, представив армию боевых роботов, нарезающих овощи.

Наследник тоже заскрипел — видимо, в его воображении нарисовалась та же картина.

Я смотрел на них и чувствовал что-то, чего не ощущал уже очень давно. Тепло, но не то, магическое, а другое, человеческое. Последний раз я чувствовал подобное, когда ужинал со своими сыновьями. Много веков назад, совсем в другой жизни.

Андрей, мой младший, всегда садился справа и постоянно опрокидывал кубок с вином, за что я шутливо грозил ему ссылкой на кухню. Он смеялся, и от его смеха в зале становилось светлее. Добрый, открытый, с сердцем, которое было слишком большим для этого жестокого мира. Из него получился бы прекрасный глава рода — если бы он хотел им стать.

Леонид… Старший. Он всегда садился напротив и смотрел на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Амбициозный, умный, жёсткий. Он не спрашивал разрешения — он ставил перед фактом, не слушал советов — он терпел их. Я видел в нём себя, и это меня пугало, потому что я знал, к чему приводит подобное упрямство.

Ковалёвы. Мой старший сын предал род, забрал всё и ушёл.

— Дядюшка? — тихий голос Насти вернул меня из глубины веков.

Я моргнул. Настя смотрела на меня, чуть наклонив голову.

— Ты задумался, — мягко сказала она. — О чём?

— Вспомнил прошлую жизнь, — коротко ответил я.

Она хотела спросить ещё что-то — я видел это в её глазах, но не стала. Только кивнула, и в этом кивке было больше понимания, чем в тысяче слов.

Умная девочка. Очень.

— Время позднее, — я поднялся из-за стола. — Всем спать. Завтра будет трудный день.

— Откуда ты знаешь? — зевнула Кнопка.

— Потому что каждый день будет трудным, — ответил я. — Пока мы не вернём то, что принадлежит нам по праву.

Кнопка потянулась и побрела к себе, на ходу стягивая лиловое платье через голову, за что тут же получила шлёпок полотенцем от Насти.

— Ты неисправима, — вздохнула старшая сестра, уводя малявку.

Наследник скрипнул мне на прощание и пошёл в свою комнату, по пути зацепив косяк. Очередной кусок штукатурки упал на пол.

Я остался один.

Посмотрел на стол с грязными тарелками, на опустевшие стулья, на обшарпанные стены. И на мгновение, всего на одно короткое мгновение, мне показалось что я снова дома. Не в этой квартире — а в том доме, где Андрей опрокидывал кубки, а Леонид хмуро жевал хлеб.

Но то было давно, то были другие дети, а сейчас я здесь, с этими тремя сиротами и я их не подведу.

Спал я как младенец. Впервые за всё время в этом теле — крепко, спокойно, без тревожных мыслей. Сказался вчерашний ужин, который хоть и отдалённо, но всё-таки напоминал ужин аристократического рода. Хорошая еда, красивая одежда и тёплая компания — оказывается, этого достаточно чтобы хорошо выспаться даже на тахте в кабинете.

Проснулся я от ругани за дверью.

— Это был ты! Я точно слышала как ты грохотал! — звенел голос Кнопки.

В ответ раздался возмущённый скрежет металла и что-то, что в переводе с ржавого на человеческий означало категорическое несогласие с предъявленными обвинениями.

— Что опять стряслось? — открыл я дверь.

Кнопка стояла в пижаме, уперев руки в бока, и прожигала взглядом наследника. Тот яростно жестикулировал единственной рабочей рукой, отвергая все обвинения.

— Он всю ночь шумел и я плохо спала! — заявила Кнопка.

Наследник отрицательно замотал головой-ведром и ткнул рукой в сторону сестры — мол, это она храпит как трактор, а я тут ни при чём.

— Ну значит, опять соседи буянили, — резюмировала девочка, поняв что робот не собирается сознаваться.

В этот момент из своей комнаты вышла Настя.

Я сразу подметил перемену. Неуловимую, но очевидную для того, кто умеет смотреть. Волосы аккуратно уложены, на лице — едва заметный, но всё-таки макияж, и держится она совсем иначе. Плечи расправлены, подбородок чуть приподнят, движения плавные и уверенные. Вчерашнее платье сделало с ней что-то, что не сделали бы никакие приказы — она почувствовала, что такое быть аристократкой.

Судя по всему, Настя проснулась раньше всех, навела марафет в ванной и тихо вернулась к себе, чтобы никто не заметил. Но я заметил и она поняла, что я заметил. Мы оба сделали вид, что ничего не произошло.

— Ка-а-акие соседи? — показательно зевнула она, изображая что только что проснулась.

Я усмехнулся, наблюдая за этим маленьким спектаклем.

— Наш уважаемый глава рода, — сказала она и