Бог, которому нужен врач - Владимир Дмитриевич Коваленко

начинался коридором с комнатами и квартирами, нет, шестой этаж начинался дверью у самой лестницы. «Дверь, шестой этаж, Мировая революция, РСДРП, молитва. Странный сон», – подумал я, почти взлетая на шестой этаж.

Дверь оказалась ожидаемо заперта, но я налег на нее плечом. Один. Два. Три. Четыре, дверь сорвало с петель, я ворвался внутрь, по привычке держа пистолет у груди на полусогнутых руках. И тут я увидел ее.

Красную деву.

Мировую Революцию.

Во плоти.

Глава VII

Яков аппетитно уплетал хот-дог, купленный на заправке. Акт поглощения пищи происходил с таким ярым неистовством, что сушеный лук, коим обильно приправили сверху сосиску, разлетался не меньше, чем на метр вокруг. Иногда Яков помогал себе салфеткой и стирал с лица налипшие куски кетчупа и майонеза.

Эта поездка была частью работы. А выход на любую новую работу напоминает посещение клуба свингеров в одиночестве; сначала немного неудобно, но если быстро вникать и не задавать глупых вопросов, то вскоре сойдешь за своего.

Поначалу я тренировался на бабушках – то есть в прямом смысле – ходил по выставкам малоизвестных и никому не нужных художников и старался заинтересовать картинами рядовых обывателей, которые путают Шишкина и Репина. Оказалось, чтобы навязать человеку покупку какой-либо вещи, надо заставить его резко почувствовать себя обделенным. Приведу пример, на одной из выставок я познакомился с председателем какой-то патриотической организации, из тех, что выступают за директивное введение нравственности, коммунизма и православия одновременно. Он купил у меня картину с пейзажем горы Афон, когда я намекнул, что видел похожую у мэра. Если вы хотите что-либо продать, то брошенных надо заставить почувствовать себя в окружении толпы, уставших от людей – одинокими, ведь каждому человеку чего-то не хватает, и вместо долгой и сложной внутренней работы люди стремятся решить проблему быстро – покупкой вещи, на которую возлагают надежды о восполнении собственной цельности. Так работало все капиталистическое общество – сначала у человека надо забрать самого себя, отобрать его личность, а потом пообещать вернуть, и под видом возвращения играть с ним до посинения. Эта игра заключается в том, что человек бежит по коридору из сотен дверей, в надежде, что за следующей наконец и будет то самое невиданное пленительное счастье. Но разочарование состоит в том, что за каждой дверью его ждет одинаковая саркастичная улыбка чеширского кота и следующая дверь.

Детский садик, школа, ВУЗ, работа, семья, все дальше и дальше уносится коридор из бесконечных дверей, а улыбка все сияет на горизонте. Человеку чего-то недостает, и он пытается это себе купить, не понимая, что себя купить невозможно.

Яков громко откашлялся, почесал за ухом, задумчиво посмотрел на краешек надкусанной сосиски.

Поняв главную тайну продаж, я делал успехи. После тренировки на бабушках дошел сначала до мелких чиновников, а потом и до бизнесменов. Постепенно начал понимать, какие в Городе проходят события и мероприятия, с кем надо поговорить и где показаться, чтобы найти нужных людей. Моя деятельность приносила большую сеть контактов, потрясая которую, как паук, я понимал, где и кто получил достаточные деньги и хочет или потенциально готов купить картину. Сделки проходили чаще.

На них я обычно напоминал службу психологической поддержки, свидетельствуя о прозрачности операции, об авторитете эксперта, и прочими методами всячески ублажал чувство покупателя. Здесь я научился выявлять уязвимость в каждом человеке и бить в нее – неуверенного чиновника с бегающими глазками можно подцепить на важность деловых намерений, выраженных произведением искусства, уверенного в себе бизнесмена надо убедить, что именно картина, и именно эта, подчеркнет его чувственность и тягу к прекрасному.

Коробочка из-под чая в верхнем ящике кухни быстро заполнилась визитками, и, процент, который я получал, очень скоро дал мне возможность расплачиваться с кредитом и даже неплохо жить. Сама идея работы была противна, соседи-африканцы и правда научили меня многим плохим вещам, но здесь я не работал в полной мере, а играл роль, выступал на сцене и осуществлял перфоманс, поэтому воспринимал все как искусство и театр. Один раз я продал вице-мэру картину, найденную на развале, выполненную на куске матраса вместо холста. Бедолага глубоко в душе любил Довлатова и все, что было связано с диссидентским движением в СССР. Эксперт, глава одного из музеев, очень долго распинался, выписывая словесные фортели, что произведение выполнено одним из друзей Довлатова, а матрас использовался из-за нехватки материалов и слежки КГБ. В итоге картина, изображающая кормящую мать, нарушающая законы перспективы и купленная на рынке за шестьсот рублей, была продана за сто тысяч.

Деревня Чёрные Дубки потерялась в густых лесах между Тверской и Новгородской областями. В тех самых дремучих лесах, при первой встрече с которыми на ум приходят былинные образы старой утраченной Руси. К населенному пункту вела одна единственная дорога, не дорога даже, а настоящая лосиная тропа. Многострадальный УАЗик трясло на неровностях, от болтанки мутило, я старался не смотреть в окно, а полностью сконцентрировать внимание на исцарапанном бардачке.

Редкая остановка на заправке была единственным спасением, и где-то в глубине души я искренне хотел, чтобы Яков ел хот-доги подольше, пока я окончательно не восстановлюсь.

Я уже тысячу раз пожалел, что согласился, хотя меня должны были отпугнуть и тон Якова, и его наряд – он явился в тот день в костюме-тройке, в котором выглядел по-особенному, совсем не походил на гопника с окраины, каким я его узнал во время пьяной мистерии.

Тогда он не снял пальто, оставшись в дверях, сказал, что ненадолго, разговор с глазу на глаз, что я хорошо справляюсь и мне можно доверить авангард. Но это очень прибыльный бизнес, и там на вход очередь, как в Мавзолей в лучшие годы. Если продать одну картину – весь кредит можно будет отдать, но для этого, для повышения, я должен пройти проверку. Оказалось, что в нашей профессии, как и у других, есть выездные мероприятия. Это как в проституции и в футболе, чем больше денег, тем больше катаешься по миру. Выездное совещание с ведущим экспертом в авангарде – уже уровень. Совещание должно было проходить на Селигере у эксперта-искусствоведа на даче, и Яков обещал, что после сразу перейдем к «Самовару» и иже с ними, а это уже другая весовая категория и другие деньги.

Суровый и смурной зимний пейзаж средней полосы развалился серым ртутным маревом на километры вокруг. Понурые, замерзшие деревья напоминали иссохшие скелеты древних животных, которые с самого начала истории были обречены на гибель. Казалось, что теперь иссохшие, изуродованные и забытые останки торчат из земли кривым узором. Небо