Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

В следующие годы война велась не столько в Самниуме, сколько в пограничных с ним местностях. За это время Папирия дважды, в четвертый и пятый раз — на 315 и 313 год, избирали консулом, но в военных действиях он не участвовал.

В 312 году самниты разбили выступившего против них консула Квинта Марция Рутила и готовились двинуться к северу для соединения с этрусками. Рим пришел в беспокойство, и сенат решил назначить диктатора — эту должность прочили Папирию Курсору. Но так как назначение диктатора должно было по закону исходить от одного из консулов, то сенаторы оказались в большом затруднении: все дороги к Марцию, только что потерпевшему поражение, были отрезаны, и в Риме не знали даже, жив ли он; другой же консул, Фабий Руллиан, был врагом Папирия с тех пор, как служил у него в качестве magister equitum. Фабий выслушал мнение сената безмолвно и удалился, не ответив ни слова. Но в ту же ночь, согласно обычаю, он назначил Папирия диктатором, и, когда на следующее утро депутаты благодарили его за то, что он одержал над самим собой такую славную победу, он опять не молвил ни слова.

Папирий оправдал возлагавшиеся на него надежды. Избрав своим magister equitum Гая Юния Бубулька, он со свежим войском двинулся к Лонгуле, где консул Марций передал ему остатки своих легионов. Здесь же стояла многочисленная самнитская армия. Вскоре завязалась кровопролитная битва. Юний Бубульк разметал правое крыло неприятельской армии; затем ударило по самнитам правое крыло римлян, которым командовал Папирий. Самниты обратились в бегство. Скоро поле на всем его пространстве было покрыто их трупами. На плечах неприятеля римляне ворвались в самнитский лагерь, разграбили и сожгли его.

Триумф Папирия после этой победы отличался особым блеском. Форум был украшен золочеными щитами самнитов. Кампанцы, бившиеся при Лонгуле вместе с римлянами, вооружили такими же щитами гладиаторов и развлекались, наблюдая, как они убивают друг друга.

Битва при Лонгуле была последним военным подвигом Папирия Курсора. Вероятно, он умер вскоре после нее, так как его имя больше нигде не упоминается.

Квинт Фабий Максим Руллиан

Квинт Фабий Максим принадлежал к одной из старейших и знатнейших патрицианских фамилий, которая вела свое происхождение от Геркулеса и одной из дочерей аркадца Эвандра. Ожесточенный спор, который он в качестве magister equitum вел с диктатором Папирием, нам уже известен; мы знаем, что между этими двумя людьми существовала непримиримая вражда. Они резко отличались друг от друга характерами. Между тем как Папирий в своей общественной деятельности строго держался древнеримских принципов и традиций, энергичный Фабий часто пренебрегал обычаями и шел своим собственным путем.

Имя Квинта Фабия упоминается первый раз в 331 году, когда он был эдилом и ведал общественными играми, надзором за строительством и содержанием храмов. Этот год ознаменовался необыкновенной смертностью, которую приписывали дурной погоде. Но вот однажды к эдилу Фабию пришла рабыня и сообщила, что знатные женщины варят яд и травят своих мужей и родственников. Действительно, посланные вместе с ней застали двадцать женщин за приготовлением зелий и привели их на форум. Так как женщины утверждали, что их снадобья совершенно безвредны, то народ потребовал, чтобы они выпили их. Требование было исполнено, и выпившие умерли на месте. Позже было выявлено еще 170 женщин, занимавшихся производством яда; всех их казнили.

В 324 году, как нам уже известно, Фабий одержал при Имбриниуме блистательную победу над самнитами и едва избежал казни по приговору диктатора Папирия. В 322 году, когда, по свидетельству Цицерона, он был еще очень молод, народ, относившийся к нему с большой симпатией, избрал его консулом. Пока диктатор Корнелий Арвина и его magister equitum Марк Фабий Амбуст вели войну в Самниуме, консул Фабий счастливо воевал в Апулии и восточной части Самниума. Его победы поставили самнитов в такое положение, что они — только бы заключить мир — объявили главным виновником войны своего полководца Брутула Папия и предложили выдать его римлянам. Чтобы избегнуть позора, Папий сам лишил себя жизни, но самниты не успокоились и выдали его труп. Несмотря на это, мира они не добились, и война продолжилась.

Впрочем, вскоре им удалось выправить положение, а в 315 году в битве при Лаутуле они нанесли римлянам чувствительное поражение. Лаутульское несчастье привело к отпадению от Рима многих городов в Кампании, на берегах Лириса и в Лациуме. Особые же надежды самниты возлагали на 312 год, когда оканчивалось сорокалетнее перемирие, заключенное между римлянами и этрусками. Им удалось склонить этрусков к союзу, но этруски не спешили начинать военные действия. Лишь спустя год после окончания перемирия их армия появилась перед Сутриумом, римской крепостью в Южной Этрурии.

Фабий со своим товарищем Квинтом Марцием Рутилом пришел на помощь Сутриуму с войском значительно меньше этрусского. Этот недостаток Фабий возместил удачным выбором позиции на скалистом и усеянном камнями возвышении. Этруски двинулись вперед, обнажив мечи для рукопашной схватки. Но римляне обрушили на них сверху град камней, и они остановились в смятении. Они стояли под неприятельскими ударами без всякого прикрытия, без всякой возможности защититься. Передние их ряды начали отступление, и в это время римляне с бешеными криками пошли в атаку. Многие тысячи этрусков пали в этой битве; в руки римлян попало тридцать восемь знамен.

В это время самниты опустошали Апулию; консул Марций двинулся против них, и Фабий остался единственным распорядителем войны в Этрурии. Он решил вторгнуться в Верхнюю Этрурию, которая до тех пор оставалась почти неизвестной римлянам. Для этого ему предстояло пройти дикий Циминийский лес; по словам историка Ливия, эта местность могла в то время сравниться дикостью и непроходимостью с германскими лесами. Проигранное сражение по ту сторону гор неизбежно должно было повлечь за собой гибель всего римского войска.

Фабий перевалил через возвышенности, занятые Циминийским лесом, откуда открывался вид на богатые нивы Этрурии, и, опустошая все на своем пути, достиг Перузии. Здесь его встретило большое этрусское войско, и две армии встали друг против друга, не решаясь начать сражение. На четвертые сутки ночью Фабий поднял своих солдат по тревоге и незадолго до рассвета повел в атаку на спящий неприятельский лагерь. Только немногие этруски успели схватить оружие, но римляне без труда обратили их в бегство. Золото и серебро, найденные в лагере, консул взял себе, остальную добычу раздал солдатам. Около 60 тысяч этрусков были убиты или взяты в плен.

Эта блистательная