Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

Самниты не сложили оружия после этого поражения. С удивительным мужеством сражались они за сохранение своей свободы до последнего изнеможения, в твердой решимости победить или умереть. В 292 году они нанесли значительный урон легионам под командованием консула Квинта Фабия Максима Гургеса, сына Фабия Руллиана. Этим обстоятельством воспользовались враги семейства Фабиев, и главным образом Аппий Клавдий Цек. Они задумали отставить Фабия Гургеса от должности и призвать на суд в Рим. Но старик Фабий уговорил народное собрание оставить командование войском в руках сына. После этого Фабий Гургес одержал блистательную победу и взял в плен самнитского военачальника Гая Понтия, победителя римлян в Кавдинском ущелье. В триумфе, отпразднованном по случаю этой победы, отец ехал позади колесницы сына. Несчастного Понтия также вынудили участвовать в торжественном шествии; затем его обезглавили.

Вскоре после этого триумфа Фабий Руллиан умер, и весь народ по римской традиции жертвовал деньги на его похороны. Но так как он оставил большое состояние, Гургес устроил на собранные средства поминальный пир для того же народа.

Пирр, царь Эпирский

Мы помещаем в ряду римских героев эпирского царя Пирра, так как он был достойным противником римлян на поле сражения. Говорят, что Ганнибал признавал его вторым полководцем после Александра Македонского. Несомненно, Пирр был значительнейшим полководцем из школы Александра Великого; когда он вступил на итальянскую землю, господство Рима над Италией, уже почти вполне довершенное, снова поколебалось.

Пирр был призван в Италию тарентинцами. Тарент, богатый торговый порт, могущественный греческий город в Италии, давно враждовал с римлянами. Его жители хорошо понимали, какая опасность угрожает им от распространявшегося все дальше и дальше владычества Рима.

В начале 281 года десять римских военных кораблей бросили якорь в обширной Тарентской гавани, хотя за двадцать лет до этого римляне по договору с Тарентом обязались не переплывать за Лацинский мыс. Когда это произошло, горожане находились в театре, и местные ораторы привели их в такое озлобление, что они тотчас бросилась в лодки и взяли корабли на абордаж. После жестокой битвы, в которой пал римский предводитель, пять римских кораблей были захвачены, а их экипаж отчасти казнен, отчасти продан в рабство. Вслед за этим тарентинцы выступили в поход и взяли римский город Турин. Римляне отнеслись к этому довольно снисходительно, поскольку до поры до времени избегали открытой вражды с тарентинцами. Рим отправил в Тарент посольство под предводительством Луция Постумия и потребовал освобождения пленных, возвращения Туриев и выдачи виновных в гибели римлян. Однако римских послов встретили насмешками и оскорблениями. Грубая чернь издевалась над их пурпурными тогами и подняла на смех в народном собрании Постумия за то, что он неправильно говорил по-гречески, а один шут, для увеселения праздной толпы, простер свою дерзость до того, что выпачкал платье Постумия самым бесстыдным образом. Тогда Постумий сказал: «Это пятно вы смоете вашей кровью, ваш смех скоро превратится в плач» — и выехал из города. Вскоре после того римское войско двинулось к Таренту.

Насколько храбры и смелы были тарентинцы на словах, настолько же малодушными и трусливыми оказались они в бою. Первая же их схватка с римскими солдатами показала, что без чужой помощи им никак не обойтись. Поэтому было сделано предложение обратиться за содействием к эпирскому царю Пирру. Некоторые из старейших и более благоразумных граждан восстали против этого предложения и советовали принять условия, которые все еще предлагались римлянами; они предвидели, что эпирский царь принесет Таренту не свободу, а рабство. Но партия войны осилила их криками и выгнала их из народного собрания.

Царь Пирр уже несколько раз в продолжение своей тревожной жизни выказывал себя отличным воином. Он был сыном эпирского царя Аякида, который вел свой род от Ахиллеса и находился в родстве с Александром Великим. Родился Пирр через семь лет после смерти великого завоевателя. Ему не минуло еще и двух лет, когда его отец был свергнут с престола, а сам он увезен верными слугами в Иллирию к царю Глауку. Македонский царь Кассандр предлагал Глауку двести талантов за выдачу ребенка, другие враги тоже с угрозами требовали этого, но Глаук не уступил и, когда Пирру минуло двенадцать лет, вернул его на родину.

Позже Пирр оказался при дворе египетского царя Птолемея, где мужественная красота снискала ему расположение царицы Вереники и ее дочери Антигоны, падчерицы Птолемея. Он женился на Антигоне и, получив от тестя деньги и войско, возвратился на родину (296 год). Народ встретил его с большой радостью, так как ненавидел захватившего эпирский престол Неоптолема. Некоторое время Пирр и Неоптолем управляли государством вместе; вскоре, однако, Неоптолем обнаружил замысел отделаться от своего соправителя, но Пирр упредил его и умертвил во время одного из застолий.

С того дня власть Пирра ничем не была ограничена. Воинственные эпирцы были в восторге от своего храброго царя. Но такой пылкий и предприимчивый человек, как Пирр, не желал удовлетвориться маленьким Эпиром; он не переставал мечтать о битвах и завоеваниях. И вот явились к нему тарентские послы с просьбой избавить их родину от бедственного положения и защитить эллинскую культуру в Италии от посягательств варваров-римлян. Они предложили Пирру верховное командование войсками тарентинцев и их союзников — луканцев, самнитов, бретийцев, итальянских греков, что составляло, по словам послов, в общей сложности 350 тысяч человек пехоты и 20 тысяч всадников. Это предложение открыло Пирру блестящую перспективу; он надеялся, опираясь на силу итальянских и сицилийских греков, завоевать себе обширное государство на западе, подобно тому, как его родственник Александр Великий сделал это на востоке.

При дворе Пирра жил фессалиец Кинеас, очень даровитый человек и искусный оратор. Пирр глубоко его уважал и обыкновенно говорил, что Кинеас завоевал для него больше городов словами, чем он сам — оружием. Рассказывают, что после принятия Пирром тарентинского предложения Кинеас завел с царем следующий разговор: «Римляне, — сказал он, — народ очень воинственный, и под их властью находится много людей; если боги пошлют нам победу над ними, каким образом воспользуемся мы ею?» Пирр отвечал: «Если мы одолеем римлян, то скоро вся Италия будет принадлежать нам». После некоторого молчания Кинеас продолжал: «Ну а когда Италия сделается нашей, что мы станем делать после этого?» Царь отвечал: «В самом близком соседстве с ней лежит Сицилия, плодородный и густо населенный остров, который завоевать не