Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

в первый раз в 340 году. Год его первого консульства с точностью не известен. Диктатором сделали его на втором году Второй Самнитской войны (325), и он назначил своим magister equitum Квинта Фабия Руллиана. Они ознаменовали свою деятельность многими подвигами, но еще памятнее ожесточенная вражда, разгоревшаяся между ними в это время.

Полководцы стояли уже на виду у неприятеля, когда пулларий (смотритель курятника) доложил диктатору, что священные куры делают некоторые неблагоприятные предвещания, порождающие сомнения в правильности произведенных в Риме, перед выступлением в поход, ауспиций (гаданий). Вследствие этого диктатор поспешил в Рим, чтобы повторить гадание, и приказал своему magister equitum, которому передал командование войском, не менять позиции и избегать в его отсутствие столкновений с противником. Однако воинственный Фабий решил сразиться с самнитами вопреки ауспициям и запрещению диктатора и при Имбриниуме одержал блистательную победу: 20 тысяч врагов лишились жизни. Фабий понимал, что диктатор не простит ему этого поступка; поэтому он отправил известие о победе не ему, а прямо в сенат и, будто бы во исполнение данного обета, сжег захваченную в сражении добычу— чтобы диктатор не мог впоследствии кичиться тем, что было добыто не его руками.

Весть о победе вызвала в Риме большую радость, но Папирий Курсор пришел в ярость. Пылая гневом, он направился в войска. Но молва опередила его; говорили, что он жаждет мщения и примером ему послужит Тит Манлий. Прибыв на место, Папирий спросил Фабия, что он может сказать в свое оправдание. Magister equitum начал в извинительном тоне, но потом стал высказывать претензии Папирию и окончательно вывел его из себя. В бешенстве Папирий приказал ликторам схватить Фабия, но тот успел укрыться в толпе триариев. Легаты окружили диктатора и стали умолять его отложить дело на следующий день, чтобы хладнокровно обдумать свое решение и не доводить неумолимой строгостью войско до бунта и государство до опасности.

Ночью, однако, Фабий бежал в Рим и явился в сенат с жалобой на диктатора. В ту минуту, когда он произносил свою речь, в зал вошел последовавший за ним Папирий и приказал его арестовать. Дело дошло до народного собрания, на котором многие просили простить Квинта Фабия. Однако диктатор упорно стоял на своем, и лишь когда Фабий и его старый отец, бывший три раза консулом и один раз диктатором, бросились к ногам Папирия, он смягчился и сказал: «Оставайся же в живых, Квинт Фабий... Со мной лично ты можешь примириться каким угодно способом; римскому же народу, которому ты обязан жизнью, ты лучше всего докажешь свою благодарность, если с этого дня будешь как в войне, так и в мире беспрекословно подчиняться высшему начальству». Квинт Фабий получил прощение, но был отставлен от должности, и на его место диктатор назначил Луция Папирия Красса.

Война шла с переменным успехом, но в 321 году удача, казалось, окончательно отвернулась от римлян. Самниты во главе своего войска поставили Гая Понтия, храброго и умного полководца, который хитростью заманил римское войско в знаменитое Кавдинское ущелье. Римляне оказались заперты в нем с двух сторон. Осознав безвыходность положения, консулы Тит Ветурий Калвин и Спурий Постумий решили капитулировать. Понтий не знал, как ему получше воспользоваться своей победой, и прибег к совету своего отца Гая Геренния. Старик посоветовал или изрубить всех пленных, или отпустить, не причинив никому вреда. Понтий имел неблагоразумие избрать средний путь; он потребовал, чтобы Рим срыл построенные вопреки договорам крепости Калес и Фрегеллу и возобновил прежний договор с самнитами. Требование было принято, после чего римлян отпустили невредимыми, но при этом нанесли глубокое оскорбление. Четыре легиона — 20 тысяч человек — вынудили пройти под так называемым игом, без оружия, в одном исподнем, сопровождаемые язвительными насмешками неприятеля; впереди шли консулы, тоже полунагие.

Безмолвствуя от негодования и стыда, римляне дотащились до Капуи и там легли на дороге как нищие. Проникнутые состраданием капуанцы дали им оружие и лошадей, платье и съестные припасы и снабдили консулов их почетными атрибутами — связками прутьев и ликторами. Темной ночью вошли поруганные воины в Рим и попрятались в домах.

Молва о бедствии уже раньше распространилась по городу, народ оделся в траур и запер лавки. Собрался сенат, и бывший консул Постумий потребовал объявить договор с самнитами недействительным, поскольку он был заключен без согласия народа, и для снятия с народа всякого обязательства выдать неприятелю тех, кто, превысив свою власть, согласился на эту сделку. Предложение Постумия было принято, договор объявили недействительным, и консулы, его заключившие, были отправлены к самнитам. Но самниты не приняли их и отвечали, что если договор уничтожен, то римское войско должно снова вернуться в Кавдинское ущелье. Само собой разумеется, что это требование осталось неудовлетворенным. Римляне исполнили формальность и теперь думали только об одном — смыть позор кровью.

Война возобновилась. Для римлян главный вопрос состоял теперь в том, чтобы как можно скорее восстановить свой авторитет у итальянских народов. Они снова избрали консулом на 320 год Папирия Курсора и дали ему в товарищи Квинта Публилия Филона. Тем временем самниты заняли Луцерию, важнейшую крепость Апулии, и перевезли в нее 600 римских заложников, которых они великодушно пощадили после нарушения римлянами договора. Туда-то двинулся с войском Папирий Курсор. Публилий Филон направился к Кавдиуму. Войско Филона состояло большей частью из тех солдат, которые в прошедшем году пережили в этой местности страшный позор. Поэтому когда дело дошло до битвы, они бросились в нее с невероятным бешенством, и самниты были разбиты наголову.

После этого Публилий пошел по Апулии и снова склонил ее города на сторону Рима, а Папирий продолжил осаду Луцерии и принудил ее сдаться. Вражеских солдат он в одном исподнем провел под виселицей. 600 заложников влились в римскую армию целыми и невредимыми.

Таким образом, Папирий загладил кавдинский позор. В награду за это его в третий раз сделали консулом в следующем, 319 году. В этом же году он овладел Сатрикумом — бывшей римской колонией в Лациуме, которая после кавдинско-го поражения перешла на сторону самнитов. Когда Папирий появился перед стенами Сатрикума, граждане выслали к нему депутацию с просьбой о мире. Консул отвечал, что он требует выдачи самнитских солдат, бывших в городе. Услышав этот ответ, две партии граждан захотели, каждая по-своему, угодить консулу. Первая известила его, что самниты выступят из города в следующую ночь, а вторая в эту же ночь открыла консулу ворота и впустила его в город. Вследствие двойной измены город был отдан в руки римлян. Папирий жестоко отомстил виновным: они