Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

лопатами на глубину штыка, деревья пилили, заворачивали в полиэтилен и вывозили в могильники. Туда же ссыпали землю. Хоронить землю в земле – такого человеческая история еще не знала.

Белорусское Полесье всегда славилось красотой своей природы. Весна и лето 1986-го как по заказу выдались теплыми и обильными на пышную зелень. Она срезалась, выкорчевывалась, вырубалась и вся свозилась на захоронения. Солдаты, студенты, пригнанные с разных городов «партизаны», то есть вызванные военкоматами офицеры запаса, работали без выходных по 12 часов в сутки. Бывшие заливные луга и пастбища превратились в лысые бестравные поля, засыпанные песком и доломитовой крошкой.

О технике радиационной безопасности тогда мало кто задумывался. Трактористы перепахивали поля без респиратора, утопая в клубах зараженной пыли; печки топились немытыми дровами, превращаясь в маленький «четвертый реактор». Сколько людей оставило на полесских просторах свое здоровье и жизни – несть числа, и растет оно ежегодно.

Пожирающий тело

И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет.

(Апокалипсис, 20)

Эта идея возникла почти сразу после аварии. Закрыть смердящее радиоактивными газами жерло, похоронив его под надежной защитой из металлических и бетонных конструкций. Еще в начале мая о саркофаге («пожирающий тело» – с греч.) заговорили академики Велихов и Легасов, а уже к концу месяца началась подготовка к строительству. Научное и проектное руководство взял на себя НИИ им. Курчатова – тот самый, что разработал взрывоопасный РБМК-1000. Из 18 вариантов выбрали проект ВНИИ комплексной энергетической технологии г. Ленинграда.

Для проведения работ Минсредмашем было сформировано Управление строительством (УС-605), имевшее 6 монтажных районов в ранге СМУ. Могущественное ведомство под руководством легендарного Ефима Славского не знало трудностей с обеспечением материалами, транспортом, питанием и людьми. Это было государство в государстве, со связями на самом высшем уровне, и немудрено, что именно такой боеспособной структуре доверили архисложную задачу при неимоверно сжатых сроках. Маховик строительства завертелся.

Сначала вновь ювелирно поработали вертолетчики, опустив прямо в разрушенный блок длинный трос с датчиками температуры и газов. При малейшей оплошности они могли запросто упасть прямо в преисподнюю и заживо свариться, но все обошлось.

Летом в разрушенный центральный зал 4-го блока спустили и установили 15 специальных буев для контроля процессов, происходящих в реакторных недрах.

Срочно откачали воду из барботера – помещения под активной зоной. В него могло проникнуть расплавленное топливо и вызвать новый мощнейший взрыв. Плита-теплообменник, залитая под основание в мае, стала частью фундамента саркофага, или «Объекта Укрытие», как его официально нарекли.

Но главной проблемой стали невероятно «грязные» крыши 3-го и 4-го блоков, на которых сгрудилась адская смесь из обломков от взрыва, выброшенного топлива, реакторной начинки, сброшенного с вертолетов песка и еще черт знает чего, разными путями налетевшего на огромную площадь кровель.

Работы по их очистке проводились в несколько этапов и оказались крайне опасными при запредельных уровнях радиации. Сначала попытались использовать дистанционных роботов, зарекомендовавших себя на Луне, но безрезультатно. Потом выписали из Германии новейший полицейский манипулятор, на которого Госкомиссия возлагала особые надежды. Но кто-то из руководства решил сохранить «государственную тайну» об уровне радиации и занизил ее на порядок. Скорее всего, это было решение Оперативной группы Политбюро ЦК КПСС, руководившей в том числе и надзором за Госкомиссией Валерия Щербины.

Педантичные немцы прислали ровно то, что заказано. На первом же выходе чудо-робот MF-3 фирмы Kraftwerk Union сжег всю электронную начинку, рассчитанную максимум на 2000 Р/ч, и остался памятником советской системе секретности. Хотя высокие партийные чины прекрасно знали, что местами у обломков графита фон зашкаливал за 10 000 Р/ч, достаточных для гибели человека за пару минут.

Да, Щербина и его команда сумели поставить интересы дела на первое место, но лишь в пределах 10-километровой зоны аварийных работ. А за ней простирался обычный Советский Союз, с его практикой политической лжи из высоких кабинетов и ответных приписок со стороны подчиненных.

Руководству штаба стало понятно, что без ручного труда кровли в кратчайшие сроки не очистить. В мае-июне уже вовсю шли проектные и подготовительные работы для возведения саркофага, и нужно было срочно скинуть всю радиоактивную грязь обратно в развалины реактора, превратив его в огромный могильник. Иначе вывоз и отдельное захоронение превратилось бы еще в одну эпическую историю с многочисленными жертвами.

Что происходило дальше, мы хорошо знаем из кадров кинохроники и современных экранизаций. Одна из самых жертвенных и ярких операций в чернобыльской истории буквально покадрово восстановлена в сериале НВО, и это одно из тех редких мест, где художественный вымысел и излишняя драматизация сюжета не потребовались – жизнь все сделала сама:

• Набрала солдат-срочников, готовых рискнуть потерей здоровья ради Родины и скорейшей демобилизации.

• Выпустила к ним с яркой речью настоящего генерала, начальника войск РХБЗ Николая Тараканова, не побоявшегося пойти со своими подчиненными в самое пекло (и умершего от острого лейкоза в 2005 году).

• Одела «биороботов» в свинцовые накладки, противогазы, резиновые ОЗК. Вооружила самым безотказным противорадиационным оружием XX века – руками, совковой лопатой и верой в собственный фарт. «Живы будем – не помрем».

• Погнала в первый и единственный в жизни сорокасекундный штурм на высокие поля смертоносного излучения, чтобы сжечь часть здоровья и принести пользу стране, которая очень скоро исчезнет с карты мира.

Американо-английские создатели сериала «Чернобыль» поняли: иногда не стоит ничего менять в драматургии сюжета и деталях. Особенно когда речь идет об одной шестой части суши, где порочная система верхов подчас заводит ситуацию в безнадежный тупик, но отчаянность и мужество низов всегда спасает от, казалось бы, неминуемого краха. Как и в случае технического персонала станции, простым солдатам, приехавшим издалека спасать Полесье, не могла и в голову прийти мысль уклониться от важного задания. Тараканов вызывал на крышу только добровольцев, и отказов не встретил.

Вся операция по очистке проходила в две фазы, каждая из которых решала конкретные задачи в жесточайших условиях радиационной опасности.

1. Этап ручной очистки наиболее загрязненных участков (июнь – июль 1986 года)

Работы по ручной очистке наиболее радиоактивно загрязненных зон начали в июне 1986 года, после завершения большей части вертолетных операций.

Ключевые зоны:

• Крыша 3-го энергоблока. Особое внимание уделялось участкам вокруг вентиляционной трубы и прилегающим к разрушенному 4-му блоку. Уровень радиации здесь достигал тысяч рентген в час, создавая смертельную угрозу.