Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

в большинстве своем отпрыски все тех же мануфактурщиков-/лс//алоз. После того как дом появлялся на запланированном месте, было два варианта развития событий: семья заказчика занимала все здание целиком или же семья заказчика занимала один из этажей, а остальные сдавала в аренду. Первое время установленный Ильдефонсом Серда лимит этажности – не больше четырех – действительно соблюдался, и городская мэрия установила соответствующие законы. Занять четыре этажа одной семье было сложно, даже если учесть, что семьи богатых барселонских мануфактурщиков обычно включали в себя не только родителей и детей, но и человек пять прислуги; поэтому многоэтажные дома часто отдавались внаем. И тут есть удивительная для 2020 года особенность: если в XXI веке наиболее престижными считаются пентхаусы, из которых открываются захватывающие дух виды, то в веке XIX все было ровно наоборот.

Престижным считался первый жилой этаж, отделенный от улицы одним пролетом ступеней. В российской нумерации этажей этот считается обычно первым или вторым. Но дело в том, что в традиционных домах Эшампле тот уровень, на который можно попасть прямо с улицы, не поднимаясь по ступеням, никогда не использовался для жилья. Помещения на уровне улицы отдавались, как правило, под магазины, кафе и другие коммерческие предприятия – недаром Барселона XIX века была промышленной столицей Испании. Прямо над этим «коммерческим» уровнем располагался господский этаж, где обитали владельцы всего здания. Остальные этажи сдавались, причем чем выше, тем дешевле. В atic, получердачном помещении, обычно жили вечно бедные студенты. Потому что до самого конца XIX века в Барселоне не было лифтов, а подниматься пять пролетов вверх пешком каждый день – это дело не барское, да и простому представителю крепкого среднего класса не пристало.

Из-за этой особенности в современной Барселоне действует необычная для россиян нумерация этажей: первый уровень, находящийся на уровне улицы, обычно называется Basic («базовый») и в лифте обозначается буквой «В». Следующий этаж, который в России был бы вторым или первым, в Барселоне называется Principal – «главный», «хозяйский». Principal в лифтах обозначается, соответственно, буквой Р. А уже после «главного» этажа начинается привычная для нас нумерация – первый, второй, третий, четвертый, чердак (atic). Эта особенность классового распределения этажей сказалась на архитектуре Барселоны: если вы, гуляя по городу, обратите пристальное внимание на здания, то обнаружите, что первый этаж выше тротуара частенько выглядит роскошнее, вычурнее и элегантнее всех остальных уровней здания.

И это распределение – владельцы на первом этаже – сыграло первую злую шутку с изначальным планом Ильдефонса Серды. Инженер-социалист планировал, что внутренние сады будут доступны абсолютно для всех. У богатых же барселонцев была своя точка зрения на распределение садовых ресурсов. Вместе с главным этажом они зачастую забирали себе и часть внутреннего сада, ведь и домом, и участком земли, на котором он стоял, владели именно они, и запретить им приватизацию части «зеленой зоны» было сложно. Так что «город-сад» был покалечен с самого начала – вместо общедоступного городского парка внутри каждого блока на практике изначально получились общедоступные зеленые коридоры. И дальше все пошло по наклонной: в какой-то момент мэрия перестала настаивать на жестком соблюдении высотности, 95 % зданий сомкнулись в непроницаемые «пончики», сделав редкие еще существующие сады доступными исключительно для жителей.

А затем наступил XX век, век машин, девелоперов и отсутствия какого бы то ни было контроля над развитием городской недвижимости. Девелоперы растоптали «город-сад» Серды окончательно: высотность зданий Эшампле была повышена до того максимума, который позволяли фундаменты. Сегодня большинство домов в центре Эшампле высятся на семь-восемь этажей. Со стороны это выглядит порой весьма нелепо: вот первые четыре этажа, изящные, как Париж, явно построены во второй половине XIX века в рамках расширения Барселоны. А вот следующие три этажа – неотвратимые и уродливые, как правая диктатура. Бетон, железо, потрепанные зеленые занавески – как будто на здание каталонского модернизма взял и приземлился космический корабль из научной фантастики 1970-х.

Правая диктатура упомянута не случайно: именно во время правления Франсиско Франко «внутренние сады» Эшампле исчезли окончательно, как класс. Каудильо недолюбливал Каталонию и обожал автомобиль; при нем Барселона стала городом автострад, парковок, магистралей и ничем не ограниченного строительства. Те парки внутри «пончиков», которые еще как-то дошли до XX столетия, постепенно превращались в гаражи, склады давно никому не нужных вещей, пристройки, мастерские и прочие важные в хозяйстве, но не приносящие пользы и красоты обществу в целом объекты. Сегодня доступа к этим частям домов Эшампле нет практически ни у кого. Редкий отель сохранил за собой эту территорию и разместил там бассейн или лаунж. Примерно на каждые двенадцать блоков обнаруживается один дом, сохранивший все-таки парк; 90 % этих зеленых зон принадлежат правительству Барселоны и размещают в себе библиотеки, культурные центры, спортивные площадки при школах или просто общественные парки, как и было задумано[50].

Современные урбанисты Ильдефонса Серду обожают и утверждают, что именно его жесткая геометрическая структура улиц позволила Барселоне не скатиться в окончательный хаос и сохранить определенный порядок, широкие улицы и ряды деревьев вдоль дорог. По оценкам специалистов, план его конкурента Ровиры-и-Триаса не смог бы противостоять железной ноге прогресса XX века с той же эффективностью и с большой долей вероятности превратился бы в достаточно неприятные трущобы. Отдают дань проекту Серды и автомобилисты – несмотря на то что проект города он разрабатывал еще до изобретения персонального автомобиля, его появление инженер уже предвидел и ширину улиц запланировал соответственно.

Так что сегодня Ильдефонс Серда в Каталонии считается одним из первых европейских урбанистов и талантливейшим человеком своего времени. В честь инженера названы улицы в Барселоне, Вике, Сентельясе и десятке других каталонских городов, стоят несколько памятников и даже посвящена станция на восьмой линии барселонского метро.

Протест архитекторов: поэзия в камне

Если сегодня Ильдефонса Серда считают одним из героев каталонской истории, большим человеком с большим талантом и своим видением, то для его современников правдой было совершенно противоположное. Зарождающийся каталонский модернизм был создан силами и во славу богатых людей, сколотивших свое состояние на торговле. Их амбицией было создать броский и ни на что не похожий пласт культуры, который выстрелил бы в мировом масштабе и позволил бы другим нациям и странам узнать о них – каталонцах, богатых владельцах мануфактур и всесторонне образованных людях. В качестве идеала деятели первой волны каталонского

Ренессанса[51] видели утонченный Париж, его лоск и насыщенную артистическую жизнь. Социалистический же план Серды, далекий от буржуазного Парижа, как добротный рабочий ботинок от туфельки Louboutin, его современники из каталонских элит