Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

— Тогда объясни.

Снова тишина.

Раньше в этой паузе я уже начала бы смягчать вопрос. Андрей терпеть не мог, когда его прижимали к стене. Он называл это истерикой, даже если я говорила совершенно спокойно. Просил дать ему время, обещал вернуться к разговору позже, а позже оказывалось, что решение уже принято.

Я жду.

За окном по мокрому асфальту проходит первый трамвай. Стёкла тонко дребезжат. В мастерской пахнет пылью от старой ткани, кофе и Романом — тёплой кожей, дождём, чем-то терпким. От этого запаха мне легче дышать.

— Андрей.

Он произносит моё имя вполголоса:

— Вер, там всё было не так, как ты сейчас себе представляешь.

У меня холодеют пальцы.

Вот оно.

Он не сказал «ты ошиблась». Не спросил, кто такая Галина. Не возмутился обвинением.

Он начал объяснять, почему сделанное им следует понять.

— Когда? — спрашиваю я в третий раз.

Андрей долго втягивает воздух.

— На следующее утро после пожара.

Ноги вдруг перестают меня держать. Я нащупываю рукой табурет и сажусь, едва не задев коленом край стола.

Роман делает движение ко мне, но останавливается. Я благодарна ему за это. Если он сейчас коснётся меня, я, возможно, просто разревусь. А мне нужно услышать всё.

— Что тебе сказали?

— Что неправильно промаркировали одну партию. На их складе перепутали рулоны, и несколько ушли под номером той ткани, которую мы заказывали.

— В нашей форме мог оказаться материал, который я когда-то запретила использовать?

— Тогда никто ещё не знал, как он поведёт себя именно в таких условиях.

— Я знала, что мокрым после сильного жара он садится. Поэтому и запретила.

— Ты проверяла образец, Вера. Один образец. Для нас его привезли как возможную замену, мы отказались, и всё. Поставщик уверял, что материал безопасен.

Мне хочется закричать, но голос становится только тише:

— На человеке из вашей формы погиб спасатель.

— Я не знал, что его зажала куртка! Никто не знал. В заключении было обрушение и решение командира войти раньше подкрепления. Нашу одежду даже не называли причиной.

Роман чуть отводит голову, словно получил удар. На шее у ворота проступает тёмная чешуя. Я вижу, как она поднимается выше, и едва не прерываю разговор.

Но Роман встречается со мной взглядом и коротко кивает.

Продолжай.

— Ты сообщил службе? — спрашиваю я.

Тишина длится всего пару секунд. Теперь я уже знаю ответ.

— Нет.

Одно короткое слово всё равно обрушивается на меня так тяжело, что я перестаю слышать шум улицы.

— Почему?

— Они обещали всё забрать.

— Кто — они?

— Поставщик. Люди из «НордТекса». Они сказали, что ошибка касается только одной поставки. Обещали забрать остатки, заменить материал и компенсировать работу.

— И ты поверил?

— У меня были документы. Их гарантия. Они забрали рулоны, Вера.

— А готовые куртки?

Он не отвечает сразу.

Роман отталкивается от стола и отходит к окну. Я вижу только его широкую спину, напряжённое правое плечо и левую руку, которую он держит слишком близко к боку. Он слышит разговор о куртке, зажавшей его под горящим перекрытием, и всё равно оставляет мне право задавать вопросы самой.

Я цепляюсь за это, чтобы не сорваться.

— Что ты подписал, Андрей?

— Давай я приеду. Я покажу бумаги, и мы нормально поговорим.

— Что. Ты. Подписал?

В трубке слышится его тяжёлое дыхание.

Потом Андрей отвечает:

— Акт, что вся партия возвращена поставщику.

Глава 16. Двадцать три человека

Вера

Слова Андрея продолжают звучать в мастерской после того, как экран телефона гаснет.

Вся партия возвращена.

Я смотрю на новую куртку из другого ателье. Она изготовлена спустя год после подписанного акта. Под моими пальцами та самая подкладка, которую уже находили в форме Романа, Сергея и Дениса.

Если Андрей сказал правду, «НордТекс» солгал ему.

Если солгал Андрей, то я пока даже не представляю, сколько ещё он скрывает.

— Он приедет, — произношу я.

Роман всё ещё стоит у окна спиной ко мне. Чешуя поднялась до линии волос и тёмной полосой легла на шею. Несколько минут назад он держался неподвижно, но теперь медленно поворачивается.

— Я слышал.

В его голосе нет ярости. От этого становится страшнее.

— Ты как?

— Не знаю.

Я отвечаю честно и вдруг замечаю, что Роман тоже. Он не бросает привычное «нормально». Опускает взгляд на левую руку, несколько раз сжимает пальцы и только потом произносит:

— Плечо свело. Пройдёт.

— Сядь.

Он хочет возразить. Я вижу это по тому, как напрягается его челюсть, но Роман молча отодвигает стул и садится. Я убираю со стола бумаги, ставлю перед ним воду. Не трогаю плечо, не предлагаю помощь, пока он сам не попросит.

Так мы и ждём Андрея: я возле телефона, Роман напротив, между нами лежит чужая куртка.

Через сорок минут над дверью резко звякает колокольчик.

Андрей входит без обычной уверенности. На нём тёмное пальто, ворот рубашки застёгнут криво, волосы ещё влажные после поспешного душа. В правой руке он держит тонкую папку. Сначала смотрит на меня, потом замечает Романа.

— Ты сказала, что он рядом, — говорит Андрей.

— И?

— Я думал, ты имеешь в виду рядом с расследованием.

Его взгляд задерживается на Романе чуть дольше, чем требуется. Я понимаю, что он заметил рубашку моей работы. Возможно, вспомнил наши общие лекала. Возможно, вчерашний поцелуй каким-то чудом написан у меня на лице.

Меня это больше не смущает.

— Речь пойдёт о его форме и о гибели его подчинённого. Он останется.

Роман поднимается.

Даже сейчас, когда левая рука двигается хуже, он кажется крупнее Андрея раза в полтора. Чешуя на шее ещё не исчезла. Андрей невольно делает полшага назад, и Роман сразу останавливается, не приближаясь.

— Я не собираюсь вам угрожать, — ровно говорит он. — Вера задаст вопросы. Вы на них ответите.

— А если не отвечу?

— Тогда те же вопросы зададут люди из службы. Возможно, уже сегодня.

Андрей сжимает папку сильнее.

— Я и собирался всё предоставить по официальному запросу.

— Садись, — говорю я.

Он вздрагивает. Я никогда не разговаривала с ним таким тоном в нашем старом ателье. Там Андрей усаживал клиентов, открывал совещания, решал, кому дать слово. Здесь мой стол, мой стул и моё имя над дверью.

Он снимает пальто и садится напротив меня.

— Рассказывай с утра после пожара.

— Я уже сказал по телефону. Пришёл на работу раньше всех, потому что ночью мне позвонил начальник городских закупок. Он хотел уточнить документы на форму.

— Он подозревал ткань?

— Нет. Они собирали всё по списку: выдачу, даты, сертификаты, кто принимал. Я поднял накладные и увидел, что номер на внутренней