Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

— Смотри. Заказ.

— Вижу.

— Артикул твой?

— Мой.

Андрей открывает следующее вложение, потом выписку из банка. Я прошу вернуться, потому что он слишком быстро щёлкает страницами. Количество в заказе и подтверждении совпадает. Деньги «НордТекс» получил полностью. Подпись действующая — программа ставит зелёную отметку.

— На экране можно показать что угодно. Где оригиналы?

Он лезет в нижний ящик и почти роняет папку. Синяя обложка, сбитый угол, моя надпись: «Служба. Материалы». Я машинально провожу по букве «М». Когда-то писала её совсем иначе.

Печати на месте. Накладная подшита за сертификатом, складская ведомость — следом. Я сверяю номер рулона и снова лезу в ноутбук. Тот же. На второй странице тоже.

— Дальше? — спрашиваю.

Андрей кладёт рядом ещё две папки.

— Это более поздние заказы. Другие ателье выкупили документацию, ткань покупали сами. Открой любую накладную. Везде твой артикул.

— Ты мог получить правильные бумаги и другой рулон.

— Мог. Они тоже могли. — Андрей резко захлопывает ящик. — Но тогда объясни, почему один и тот же другой рулон оказался у трёх предприятий в разное время.

— Я именно это и пытаюсь выяснить.

— Нет. Ты пытаешься выяснить, виноват ли я.

Его голос срывается, и на секунду передо мной не уверенный владелец большой фирмы, а человек, который второй день ждёт, когда в дверь войдут следователи. Это не делает его невиновным. Но и виновным не делает.

— Я не знаю, Андрей.

— Прекрасно.

— А что я должна сказать? Что доверяю тебе, потому что была твоей женой? Мы оба знаем цену такому доверию.

Он отходит к окну. За стеклом ученица раскатывает ткань на длинном столе, двое закройщиков спорят над выкройкой. Ателье работает. Двадцать три человека, о которых говорил Андрей, здесь не цифра.

— Эти документы настоящие, — произношу я. — Я это подтвержу комиссии.

Он оборачивается.

— И всё?

— А чего ты от меня хочешь?

Андрей проводит ладонью по лицу. В коридоре стучат. Секретарь напоминает: служба ждёт его на линии уже три минуты.

— Сейчас буду! — кричит он и только после этого застёгивает манжеты.

— Забирай копии. Оригиналы я никому без описи не отдам.

— И правильно.

Он берёт телефон и выходит, уже на ходу называя кому-то номер контракта. Я складываю копии по описи. У каждой страницы есть дата, подпись, печать. Если Андрей лжёт, подготовился он безупречно. Если его обманули, всё выглядит ровно так же.

На улице набираю Марину Белову. Она не сразу понимает, кто звонит: в лаборатории гудят приборы, связь прерывается. Приходится дважды повторить фамилию.

— Да, документы подлинные, — наконец говорит она. — По крайней мере электронные подписи и номера мы подтвердили. У двух новых подрядчиков такие же сертификаты. Сейчас трясём самого поставщика, хотим получить их контрольный кусок.

— Если пришлют, — добавляет она.

— Почему могут не прислать?

— Говорят, нужный артикул давно не выпускают. Где-то должны быть архивные остатки. Вот их и ищут.

У метро обнаруживаю, что всё ещё держу телефон возле уха. Прячу его, поправляю тяжёлую сумку и едва не наступаю в лужу. Прекрасный день.

До вечера спасаюсь обычными заказами. У платья пузырится боковой шов, в детской куртке заело молнию. Мужчина, которому завтра на свадьбу, требует убрать три размера из готового пиджака и страшно обижается на слово «невозможно». С ним я хотя бы знаю, о чём спорю.

После закрытия приходит Роман. Сначала в дверь протискивается он, потом пакет с пирогами.

— Вы ели?

— Кофе считается?

— Нет.

Он не отдаёт мне пакет, пока я не сажусь. Сам берёт папку Андрея, открывает первую копию. Я жую горячий пирог и рассказываю, где проверяла номера.

— Чисто, — заключает Роман.

— Угу. До тошноты.

— Тогда либо подменили сами рулоны, либо…

— Либо никто ничего намеренно не подменял. Андрей заказал нужное, склад увидел правильную маркировку, другие ателье получили такие же сертификаты. Каждый подписал свой лист и успокоился.

Роман захлопывает папку.

— Денису от этих подписей очень помогло.

— Я не оправдываю их. Пытаюсь понять, где искать человека, который знал больше своего листа.

Он молчит. Я доедаю пирог и вытираю пальцы салфеткой.

— Всё. Теперь жакет.

— Может, завтра?

— Нет уж. Я сегодня хочу закончить хотя бы одну вещь.

Роман снимает пиджак и осторожно освобождает левую руку. Новый жакет я подаю снизу, чтобы ему не пришлось выворачивать плечо. Застёжка ложится ровно. Провожу пальцами вдоль шва, проверяю, не упирается ли край в чешую.

— Руку до груди.

Он поднимает.

— Тянет?

— Нет.

— А здесь?

Нажимаю под лопаткой. Роман поворачивается на мой голос раньше, чем я отступаю. Между нами остаётся меньше ладони.

Он смотрит на мой рот.

Я перестаю дышать. Вот сейчас. Наконец без больницы, пожара, чужих бумаг. Его правая ладонь касается моего локтя, скользит выше. Роман наклоняется, и я закрываю глаза.

Ничего не происходит.

Тепло исчезает. Я открываю глаза. Он уже отступил на шаг и смотрит куда-то мимо меня.

— Почему? — спрашиваю я.

— Что — почему?

— Не притворяйтесь. Почему вы остановились?

Роман медленно застёгивает жакет. С первой пуговицей промахивается.

— Решил, что мог неправильно понять.

Господи. Такой большой, взрослый мужчина. Командовал драконами в огне, а спросить женщину не способен.

— А спросить меня?

Он поднимает голову. Я вижу, как до него доходит смысл моих слов. Вместе с надеждой приходит страх, и от этой смеси его лицо становится почти мальчишеским.

— Вера, я…

Телефон звонит у меня за спиной.

Я ещё секунду не двигаюсь. Потом всё-таки беру трубку. Марина говорит быстро, слышно, как рядом хлопают двери.

— Мы закончили дополнительный образец. Куртка изготовлена через восемь месяцев после гибели Корнева. Другая поставка, другой пошивочный контракт.

— И что?

— Та же неправильная ткань.

Я смотрю на Романа.

Это не осталось в старом пожаре. Оно продолжается сейчас.

Глава 14. Первый поцелуй

— Через восемь месяцев? — переспрашиваю я.

Марина подтверждает. Роман всё ещё стоит в новом жакете, не застегнув верхнюю пуговицу. Минута, в которой он почти меня поцеловал, исчезает так быстро, будто её и не было.

— Передайте Сергею, — говорю я. — И пришлите номер партии.

— Уже отправляю всем членам комиссии.

После звонка мы читаем письмо с моего телефона. Куртка изготовлена другим подрядчиком, принята службой без замечаний и выдана через восемь месяцев после пожара, в котором погиб Миша. Материал в ней ведёт себя так же: намокает, после сильного нагрева садится и твердеет.

Роман расстёгивает жакет.

— Я должен ехать к Сергею.

— Сейчас ночь.

— Поэтому он ещё на работе.

От куртки он не отводит глаз, хотя её здесь нет. Я понимаю: разговор о нас сегодня не продолжится. Всё равно обидно.

— Жакет оставьте, — говорю слишком сухо. —