Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

по порядку, сбивается, злится на себя. Вода стояла по щиколотку. Потом жар ударил в спину. Он поднял балку, пропустил напарника, сам вышел боком. На улице ткань под мышками стала будто деревянная. Когда попытался сложить крылья плотнее, ворот потянул вниз. Боль пришла позже.

Я записываю его словами. Никаких догадок. Только где намокло, когда нагрелось, что он мог сделать руками до выхода и чего уже не мог после.

— Второй Мишка, — шепчет Сергей.

Денис слышит.

— Я не Мишка, — огрызается он. — Я Денис.

Сергей резко оборачивается.

— Да. Прости.

Вот зачем мне нужно было узнать его имя. Чтобы человек на кровати мог потребовать: смотрите на меня, а не на старую смерть.

Когда выходим, Роман стоит там же. Только теперь рядом с ним трое спасателей. Один что-то быстро рассказывает, второй показывает на свой воротник. Увидев Сергея, они замолкают.

— Продолжай, — требует тот.

Парень мнётся.

— Да чего продолжать… После банного комплекса у меня спина чесалась неделю. Я заявку не писал.

— Теперь напишешь. И остальные тоже.

Начальник службы оказывается сухим мужчиной с седыми висками. Он не представляется мне, только спрашивает Сергея, можно ли говорить в коридоре. Сергей отвечает, что молчали уже достаточно. Через пять минут конкретные номера партий приостанавливают до проверки. Куртки с похожими жалобами велят изъять, всем подразделениям — опросить сотрудников и передать журналы.

Решение принимают быстро. Страшно быстро — значит, Денис оказался достаточно близко к границе, за которой они получили бы ещё одни похороны.

— Ланская, — обращается ко мне начальник. — Вы готовы официально участвовать в осмотре изделий?

— В каком качестве?

— Как разработчик исходной конструкции. Нам нужно отделить проблему ткани от посадки, износа и неправильного размера.

Я смотрю на Сергея. Тот едва заметно кивает.

— Готова.

Домой мы возвращаемся далеко за полночь. Роман провожает меня до двери ателье, ждёт, пока я включу свет.

— Денис сказал важную вещь, — произносит он. — Что куртка раньше уже становилась жёсткой.

— Я записала.

— Я не об этом. Он заметил и решил, что показалось. Как я.

Он не просит ответа. Смотрит на мои руки, будто хочет взять за запястье, но в конце концов убирает ладонь в карман.

Утром Сергей приезжает с официальным распоряжением. На первой странице длинное название комиссии, номера приказов, список людей. Свою фамилию нахожу не сразу.

«Вера Ланская, мастер-конструктор».

Перечитываю строку. Потом ещё раз.

Ни Беляев. Ни ателье Беляева. Моё имя и работа рядом, чёрным по белому.

— Ошибка? — спрашивает Роман за моей спиной.

Он пришёл вместе с Сергеем и, конечно, заметил, где остановился мой палец.

— Нет. Всё правильно.

Я слишком поспешно переворачиваю страницу. Роман ничего не комментирует. Только забирает у меня чашку, которую я поставила на самый край стола, и переставляет подальше от документов.

Сергей тем временем говорит по телефону с архивом.

— Точно? — Он прижимает ладонь ко второму уху. — Не вскрывали? Отлично. Оформляйте выдачу при комиссии.

Он отключается и впервые за последние сутки выглядит почти довольным.

— В архиве сохранился запечатанный контрольный кусок по первоначальному контракту. С печатями службы и поставщика.

Я прижимаю приказ к столу.

Теперь нам есть с чем сравнить все эти куртки по-настоящему.

Глава 12. Вера Ланская

— Вы уверены, что хотите войти? — спрашиваю я.

Роман смотрит через лобовое стекло на кирпичный корпус службы. Мы уже пять минут стоим у канала в машине Сергея, хотя тот заглушил двигатель и дважды звякнул ключами, намекая, что пора выходить.

— Нет, — отвечает Роман. — Но войду.

Сергей ничего не говорит. Просто открывает дверь.

Запечатанный образец нельзя вынести из архива обычным курьером. По распоряжению комиссии при передаче должны присутствовать хранитель, сотрудник лаборатории, представитель службы и я как мастер-конструктор. Романа в списке нет. Он вообще не обязан ехать.

И всё же выходит следом.

Во дворе пахнет мокрой кирпичной кладкой. У стены стоят вымытые машины, из открытого бокса тянет резиной и гарью. Я уже была здесь, поэтому дорога от арки до входа кажется короткой. Для Романа каждый шаг длится отдельно.

На крыльце он задерживается. Правой рукой сжимает перила, смотрит на тёмные двери. Чешуя под воротником приподнимается.

Сергей проходит внутрь, прикладывает пропуск. Я жду рядом с Романом. Не подталкиваю и не спрашиваю, всё ли в порядке. Конечно, не всё.

— Здесь ничего не изменилось, — произносит он.

Из-за двери доносится резкий звонок, кто-то бежит по коридору. Роман вздрагивает всем телом.

— Кроме вас, — говорю я.

Он косится на меня, будто решает, сердиться или благодарить. Потом берётся за ручку.

В дежурном зале человек шесть. Молодые сперва смотрят с любопытством, двое старших узнают его сразу. Пашка встаёт из-за стола так быстро, что роняет ручку.

— Командир.

— Я просил так не называть.

— А я не обещал.

Пашка протягивает руку. Роман пожимает её и даже улыбается, но левая рука по-прежнему прижата к боку.

Из коридора выходит Громов. На годовщине он стоял у окна и не подошёл. Сейчас остановиться уже не успевает. Его взгляд скользит по Роману, по мне, по служебной папке в моих руках.

— Получается, тебя куртка подвела? — спрашивает он.

Улыбка у Пашки исчезает.

Я ощущаю, как Роман рядом собирается для удара. Плечи становятся шире, чешуя темнеет. Он мог бы ответить про Дениса. Про жалобы, спрятанные в журнале. Про тех, кто не заметил. Вместо этого говорит спокойно:

— Получается, её проверяют.

Громов ждёт продолжения. Не получает и отводит глаза первым.

Сергей толкает дверь в коридор.

— Комиссия через десять минут. Ланская, идёмте. Ром, можешь подождать здесь.

— Могу, — отвечает тот и идёт с нами.

Архив находится в другом крыле. Мы спускаемся на первый этаж, проходим мимо учебного класса и выходим к узкой лестнице за складом. Роман иногда замедляется. Возле стенда с фотографиями задерживается всего на секунду, но я успеваю увидеть знакомое лицо Миши в верхнем ряду. Снимок сделан раньше пожара: пятеро мужчин смеются, Роман стоит с краю и пытается сохранить серьёзный вид.

Он замечает, куда я смотрю.

— Сергей подложил мне в каску лягушку, — говорит он.

— Живую?

— Резиновую. Живую я бы ему простил.

Я смеюсь раньше, чем успеваю вспомнить, где мы находимся. Роман тоже коротко усмехается. Сергей впереди оборачивается.

— Всё ещё помнишь?

— Я тогда заорал на всю часть.

— Поэтому и помню.

На нижнем этаже холодно. Архивная дверь двойная: сначала решётка, потом тяжёлая металлическая створка. Хранитель сверяет паспорта, подписи, номер распоряжения. Марина Белова уже ждёт внутри с двумя опечатанными контейнерами. В одном образец из куртки Романа, в другом — полосы от Дениса и новой складской вещи.

Контрольный материал хранится в