Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

class="p1">Роман встаёт из-за стола. После памятного вечера он выглядит опустошённым, но взгляд снова собранный.

— Я еду к Сергею.

— Сейчас почти полночь.

— Он не спит.

— Откуда вы знаете?

— Я бы не спал.

Спорить бесполезно. Я распечатываю протокол, вкладываю в папку и протягиваю ему.

— Это копия. Не теряйте.

— Вы говорите со мной как со школьником.

— Со школьниками легче. Они хотя бы боятся учителя труда.

Роман берёт папку. Возле двери задерживается.

— Спасибо за пальто, Вера.

Он впервые называет меня по имени.

И уходит прежде, чем я успеваю сделать вид, будто ничего не почувствовала.

Утром Сергей звонит в семь пятнадцать.

— Ланская, доброе утро. Простите. Нам нужна ваша подпись под объяснением: откуда взялся первый образец и почему вы его отделили.

— Роман привёз вам протокол?

— В двенадцать минут первого. Очень бережно хранил вашу папку.

Я прижимаю прохладный телефон к щеке и зачем-то улыбаюсь.

— Буду через час.

В службе нас проводят не на склад, а в маленькую комнату с длинным столом. На нём уже лежат пакеты, бланки и три куртки. Олег Никитин ходит от шкафа к шкафу, громко жалуясь, что из-за ночного звонка Сергея ему пришлось поднять половину архива.

— И правильно, — отвечает Сергей. — Зато сегодня всё делаем как положено.

Рядом сидит женщина из испытательной лаборатории. Представляется Мариной Беловой, проверяет номера на пакетах и просит меня ещё раз рассказать, почему я заподозрила замену.

Я показываю разницу в нитях, жёсткость обгоревшего края и старую запись. Марина не кивает из вежливости, а берёт лупу, долго рассматривает оба кусочка и только потом говорит:

— Вот дайте мне их вслепую, я ещё поспорю, где какой, — признаётся Марина. — Сухими почти одинаковые.

— А если намочить? — спрашивает Сергей.

— Тогда ваш подозрительный кусок уже ведёт себя хуже. Только вчера его принесла частная заказчица, — Марина кивает на меня. — Для официального вывода я должна получить образец от службы. И сравнить с тем, который вы когда-то утверждали.

— В архиве лежал запечатанный отрез, — говорит Никитин. — Если архивариус опять не засунул его в коробку с сапогами, найдём.

— Он правда хранит ткань с сапогами? — не выдерживаю я.

— После последнего переезда я ничему не удивлюсь.

Сергей выкладывает две куртки: вчерашнюю списанную и новую со склада. У новой другой изготовитель, на этикетке дата — четыре месяца назад.

Марина натягивает перчатки. Никитин берёт маленький нож, но женщина тут же хлопает его по запястью.

— Сначала номер запишите. И время. И кто стоит в комнате.

— Марина Павловна, я это делал, когда вы ещё в школе учились.

— Поэтому должны помнить.

Они ворчат друг на друга, заполняют бланк и только потом вскрывают отмеченный участок шва. Я слежу за этим и наконец позволяю себе выдохнуть. Теперь всё держится не на моей памяти. Есть чужие подписи, пакеты, номера. И люди, которые лично ответят за результат.

Роман стоит у стены. На нём вчерашнее парадное пальто.

— Вы так и не переодевались? — тихо спрашиваю я.

— Переодевался. Утром снова надел.

— Зачем?

— Удобное.

Глупое тёплое удовольствие поднимается откуда-то из живота. Я прячу его за деловым видом.

— Сегодня всё равно понадобится примерка. Я внесла последние изменения в выкройку.

— Во сколько?

— После трёх.

— Буду.

Марина заканчивает упаковку. Списанный комплект, новая складская куртка и мой старый образец отправляются в лабораторию. Роман расписывается за передачу своей повреждённой формы службе. С этого момента она снова официальное доказательство.

Когда мы выходим в коридор, Сергей догоняет нас.

— Пока никому ничего не говорим, — предупреждает он. — Одного предварительного результата мало. Паника сейчас оставит людей вообще без снаряжения.

— А если опасная партия в выдаче? — спрашивает Роман.

— Начали сверять номера. Подозрительные комплекты временно отложим под предлогом обычного осмотра. Но снять всё подряд я не могу. Сегодня три выезда, и на одном без драконов никак.

Роман шагает к нему ближе.

— Если хоть один человек пострадает…

— Я командую этой группой, — жёстко перебивает Сергей. — И отвечаю за неё сейчас. Ты хотел, чтобы я включился? Я включился. Не стой над душой и не делай из меня мальчика, которого оставил вместо себя.

Роман отступает. Лицо закрывается, однако спорить он не продолжает.

— Сообщи, если понадобится помощь.

— Сообщу.

Мы выходим из здания вместе. На ступенях Роман останавливается.

— Вы слышали? — спрашивает он.

— Что именно?

— Я не стал командовать.

— Слышала. Хотите похвалу?

— Да.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит ли. В светлых глазах впервые появляется совершенно человеческое, почти мальчишеское ожидание.

— Молодец, Роман.

Он улыбается. По-настоящему. И я на секунду забываю, что собиралась ехать в мастерскую и работать.

На примерку он приходит без опоздания.

Я подготовила почти готовый повседневный жакет — уже из хорошей тёмной ткани, с нормальной подкладкой. Роман сам снимает пальто и не ждёт отдельной просьбы, чтобы встать к зеркалу.

— Можно? — спрашиваю я перед тем, как расстегнуть ему ворот.

— Можно.

Чешуя сегодня лежит ниже, но плечо воспалено после бессонной ночи. Кожа вокруг старых рубцов горячее. Я провожу пальцами вдоль шва, проверяя запас.

Роман не шарахается. Только следит за мной в зеркале.

— Поднимите руку.

Локоть идёт до груди и останавливается.

— Тут тянет, — говорит он сам и показывает под мышкой.

Я почти радуюсь сильнее, чем при первом удачном жакете.

— Хорошо.

— Хорошо, что тянет?

— Хорошо, что вы сказали до того, как порвали шов и плечо.

Он фыркает. Я распарываю три стежка, освобождаю складку и снова прошу поднять руку. Теперь ткань идёт следом за движением.

— Так?

— Лучше.

Чтобы проверить спину, приходится встать совсем близко. Моя ладонь ложится между его лопатками, пальцы проходят по краю чешуи к шее. Роман медленно выдыхает. Его кожа горячая, под ней перекатываются напряжённые мышцы.

Мне нужно думать о шве.

Очень нужно.

Вместо этого я чувствую запах его кожи, тепло огромного тела и то, как он смотрит на меня в зеркало. Близость уже не пугает его. Кажется, теперь она пугает меня.

— Вера.

— Что?

— Вы уже проверили воротник.

Я отдёргиваю руку.

— Проверяла ещё раз.

— Конечно.

Уголок его рта поднимается. Я хватаю мел и делаю совершенно ненужную отметку на рукаве.

Телефон звонит очень вовремя.

Сергей говорит быстро, без приветствия:

— Пришли первые сведения по новой складской куртке. Белова ещё не дала заключение, но материал отличается от старого утверждённого образца.

— Того, который сейчас выдают? — переспрашиваю я.

— Да.

Я смотрю на Романа. Он уже понял по моему лицу.

— То есть дело не только в старой партии? — спрашиваю я.

— Похоже, нет. Новая куртка тоже вызывает вопросы.

Вчера мы боялись, что опасная ткань могла остаться у нескольких спасателей.

Теперь она лежит на складе