Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

разглаживаю угол. — Хотите обвинить его — пожалуйста. Только сначала найдите чем. Галина не знает, все ли рулоны вернули. Звонок она не слышала. А сертификаты у Андрея идеальные.

— И что теперь? Ждать?

— До завтра хотя бы. Белова даст результаты, служба запросит переписку. Тогда припрём его фактами.

Роман отходит к окну. Шагает обратно. Снова к окну. Господи, у меня от него уже в глазах мелькает.

— Сядьте.

— Не могу.

— Плечо заболит.

— Уже.

Он всё-таки останавливается, прижимает левую руку к боку. Потом глухо произносит:

— Миша тоже не ждал.

Я не сразу понимаю, о чём он.

— В конце коридора кричала женщина. Перекрытие ходило ходуном, а я велел ему проверить комнату.

— Он мог отказаться?

Роман смотрит так, что вопрос тут же кажется чудовищным.

— Он мне доверял. Сказал «принял» и пошёл. Двадцать шесть лет. Женился недавно. Всё доставал меня: «Командир, когда поставите старшим?» А я отвечал, что сначала пусть кофе научится варить.

Он коротко смеётся. Звук выходит страшный, сорванный.

— Сергей одну его чашку вылил прямо в раковину. Миша неделю дулся. Вот это я помню. А в отчёте: «Корнев выполнял приказ командира». И всё.

Я подхожу, но плеча не касаюсь.

— Плохая куртка не уберёт ваш приказ.

— Знаю.

— Тогда не выкидывайте из истории и её. Она зажала руку. Вы сами вспомнили.

Он косится на меня.

— От вас никакого утешения.

— Я предупреждала.

— Вот поэтому вам и рассказываю.

В груди болезненно теплеет. Мне хочется коснуться его плеча, и я держу руки при себе. Сейчас это будет жалостью. Он пришёл ко мне совсем за другим.

Роман садится обратно. Я наливаю ему воду. Он берёт стакан и долго держит в ладонях.

— Ланская.

— Да?

— Если окажется, что ваш бывший знал…

— Тогда я сама спрошу, почему он молчал.

Телефон на столе начинает звонить.

На экране имя Сергея.

Я включаю громкую связь.

— У нас сегодня был пожар, — говорит он без приветствия. Голос хрипит. На заднем плане кто-то отдаёт команды. — Пострадал Денис. Дракон из моего расчёта.

Роман поднимается так резко, что стакан падает.

— Что с ним?

— Жив. Но куртку после выезда снимали втроём. Она стянула плечи и содрала чешую.

Я смотрю на Романа.

Ещё один пожар. Ещё один дракон.

И форма повела себя точно так же.

Глава 11. Денис

— В какую больницу? — спрашивает Роман.

Сергей называет адрес. Стакан ещё катится по полу, вода растекается под столом, а Роман уже натягивает пальто. Левый рукав не слушается, цепляется за манжету рубашки. Я подхожу помочь.

— Там сейчас вся группа, — предупреждает Сергей из телефона. — И начальство. Ром, ты меня понял?

— Понял.

Это означает совсем не то, что он останется дома.

Через десять минут мы выходим из ателье. Я едва успеваю закрыть окна и сунуть в сумку записи Галины. Зачем они мне в больнице — понятия не имею. Просто после слов «ещё один дракон» не могу оставить бумаги на столе, будто от этого зависит, станут они правдой или нет.

В такси Роман трижды звонит Сергею. Тот не берёт. На четвёртый вызов отвечает чужой голос и сообщает, что Кольцов разговаривает с управлением. Роман просит передать, что мы едем, и отключается.

— Вы можете не заходить, — говорит он.

— Могу.

— Там будет неприятно.

— Я догадалась.

Он поворачивается к окну. По стеклу ползут дождевые дорожки, размывая жёлтые фонари. Его правое колено дёргается при каждом светофоре.

— Роман.

— Что?

— Денис жив.

— Миша тоже был жив, когда мы его вынесли.

Слова падают между нами так тяжело, что я больше ничего не говорю.

В приёмном отделении пахнет хлоркой и мокрой одеждой. У регистратуры толпятся люди в служебных брюках и одинаковых тёмных футболках. Двое перемазаны сажей; у одного забинтована кисть. Когда входит Роман, разговоры гаснут один за другим.

Сергей замечает нас из конца коридора и идёт навстречу.

— Я же сказал, здесь начальство.

— Ты сказал адрес.

— Потому что ты спросил.

Они секунду смотрят друг на друга. Потом Сергей шумно выдыхает и кивает на закрытую дверь.

— Плечо вправили. Снимок чистый, перелома нет. Сильное растяжение, ушибы, кожу и чешую содрало. Врач оставит до утра.

У меня дрожат пальцы. Я сжимаю ремень сумки.

— Как это произошло?

Сергей отвечает мне, но смотрит на Романа:

— Сначала работали по воде. Прорвало трубу, помещение залило, они промокли насквозь. Потом в дальней части пошёл огонь. Денис увеличил плечи, чтобы вынести балку. Куртка вроде держала. Когда вышли и тело начало остывать, её стянуло. Локти назад не отвести, застёжку не расстегнуть. Ребята разрезали бок и тянули втроём.

— Образец взяли?

— Куртка у нас. Опечатали целиком.

Роман закрывает глаза. На левой стороне шеи проступает чешуя — сначала несколько тёмных пластин, потом сплошная полоса до ворота.

Дверь открывается. Медсестра называет Сергея и спрашивает, кто из нас Вера Ланская.

— Я.

— Пострадавший просит женщину, которая шьёт форму. Это вы?

Я не успеваю удивиться. Сергей тихо ругается.

— Уже рассказал ему?

— Он сам услышал, пока мы с начальником спорили.

В палату пускают только меня и Сергея. Роман остаётся у стены. Не спорит, и от этого мне ещё тревожнее.

Денис лежит поверх одеяла, бледный и злой. Правая рука прижата к телу широкой повязкой. Вдоль шеи, там, где у драконов поднимается чешуя, кожа красная, местами закрыта марлей. На ключице наливается густой фиолетовый синяк.

Я видела травмы на примерках: старые ожоги, плохо сросшиеся рёбра, суставы, которые уже не разгибаются до конца. Но эти следы свежие. От них невозможно отстраниться и подумать о припуске.

— Вы Ланская? — спрашивает Денис.

— Да.

— Скажите им, что я не дёргался.

— Кому?

— Всем. — Он кривится и осторожно поправляет повязку. — Куртку не могли снять не потому, что я разнес плечо. Я уменьшился сразу. Она уже тогда… вот здесь держала.

Он показывает здоровой рукой на основание шеи и ведёт пальцем к груди.

— Перед выездом было тесно?

— Нет. Обычная. Четыре месяца носил.

— После других пожаров?

— Была жёстче. Думал, высохнет. Все так думают.

Сергей отворачивается к окну.

— Кто — все? — спрашиваю я.

— У нас Рябов ворот подпарывал. В третьей части парень жаловался, что под рукой трёт. Может, не то же самое. Я не знаю. — Денис раздражённо втягивает воздух. — Только не пишите, что я форму не подогнал. Я к кладовщику ходил. Мне выдали размер больше, она болталась.

Он боится, что его обвинят. Лежит с вывихнутым плечом и сорванной кожей, а думает, правильно ли носил куртку.

— Я ничего такого не напишу, — обещаю. — Расскажите, где почувствовали первый рывок.

Денис вспоминает. Не