Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

Глава 9. Чужое имя на стене

— Подождите. У новой куртки? — переспрашиваю я.

Роман больше не смотрит в зеркало. Он медленно разворачивается ко мне, жакет всё ещё расстёгнут, на плече белеет меловая отметка.

— Да, — отвечает Сергей в трубке. — Белова увидела другой рисунок нитей. Завтра будут первые цифры.

— Изготовитель не ателье Беляева.

— Нет. Совсем другая мастерская и другая часть города.

У меня холодеют пальцы.

До этой секунды я всё ещё цеплялась за возможность, что Андрей после моего ухода однажды согласился на дешёвую замену. Одна мастерская. Одна партия. Чужое плохое решение, которое можно найти в бумагах.

Теперь неправильная ткань обнаружена у другого изготовителя. Значит, искать нужно выше — там, откуда рулоны уходили по всему Петербургу.

И Андрей может знать, когда это началось.

— Я завтра поеду в старое ателье, — говорю я.

Роман напрягается.

— С вами поехать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что бывший муж при виде человека, чья жизнь могла разрушиться из-за его заказа, либо закроется, либо начнёт защищаться. Мне нужны бумаги и разговор, а не драка двух огромных мужчин среди рулонов ткани.

— Я не собирался драться.

— Вы вчера уронили стул, когда вспомнили куртку.

— Стул встал на пути.

Несмотря на страх, я смеюсь. Роман недовольно качает головой, но спорить перестаёт.

На следующее утро я стою напротив ателье Беляева.

Год назад вышла через эту дверь с двумя коробками в руках и поклялась, что больше не вернусь. Тогда шёл снег. Сегодня редкое июньское солнце сияет в огромных витринах, золотые буквы над входом видно с другого конца улицы.

АТЕЛЬЕ БЕЛЯЕВА. С 2011 ГОДА.

Пятнадцать лет моей жизни помещаются в чужую фамилию.

Я толкаю дверь.

Звон колокольчика другой — дорогой, мягкий. В приёмной пахнет кофе, новой шерстью и духами администратора. На стенах фотографии заказчиков. Вот актриса в серебряном платье, которое я переделывала три ночи. Вот городской советник в парадном сюртуке: Андрей пожал ему руку перед камерой, а я в последний момент спасла воротник. Вот первые спасатели-драконы в рабочей форме.

Под фотографией подпись: «Специальная разработка ателье Беляева».

Ни моего имени. Ни инициалов.

— Вера Андреевна?

Из-за стойки выходит Лиза, бывшая ученица. Когда я ушла, она боялась самостоятельно кроить даже простой рукав. Сейчас на ней безупречное платье, за ухом знакомый кусочек мела.

— Здравствуйте, — произносит она и тут же поправляется: — Привет. Ты… к Андрею?

— Да.

Лиза хочет обнять меня, я вижу это по движению рук. Потом смущается, только улыбается.

— Я позову.

Пока жду, прохожу вдоль витрин. Всё стоит почти на тех же местах. Большой раскройный стол виден через стеклянную перегородку. Мой стол. На углу всё ещё маленькая зарубка, оставленная ножницами в первый месяц. За ним работает незнакомая женщина.

Дышать становится трудно.

Я столько месяцев злилась, что Андрей забрал у меня профессиональную жизнь. Но фотографии висели здесь и раньше. Имя было его ещё тогда, когда мы спали в одной постели и делили утренний кофе. Я сама говорила репортёрам: «Обратитесь к мужу, он лучше расскажет». Сама уходила за сцену, потому что там была ткань, работа и никто не просил улыбаться в камеру.

Удобно было нам обоим. Ему доставались камеры и клиенты, мне — работа, которую я любила. Дурой себя называю только теперь.

— Вер.

Андрей появился в дверях кабинета. Поправил левую манжету — делает так с первого дорогого костюма. Этот костюм я тоже когда-то кроила. Светлая шерсть уже новая, а строчка по краю моя.

— Всё-таки приехала.

— Как видишь.

— Кофе будешь?

— Нет.

— Воду?

— Сядь, пожалуйста. Пока ты не начал предлагать мне обед.

Я устраиваюсь напротив стола. Наша свадебная фотография исчезла. На её месте награда предпринимательского союза. Странно, но от этого почти не больно. После всего остального рамка уже не считается потерей.

— В другой мастерской нашли такую же неправильную ткань, — говорю я. — Куртке четыре месяца.

Андрей наливает себе воду и застывает со стаканом у рта.

— Кто нашёл?

— Служба. Проверка теперь официальная.

— Чёрт.

Он ставит стакан мимо подставки. Быстро вытирает воду пальцами, потом замечает, что я смотрю, и бросает салфетку.

— Они уже подтвердили замену?

— Пока только разницу. Остальные испытания идут. Покажи закупки за тот год, когда вы шили форму Аверина.

— Вер, я по телефону уже…

— Да, помню. Документы правильные, служба всё приняла. Покажи их. Если «НордТекс» возил под одним номером разные рулоны, запрос всё равно придёт. Только уже не от меня.

Андрей мнёт салфетку, которой вытер стол. Потом нажимает кнопку и просит Лизу принести городские закупки за нужный год.

— Ты правда думаешь, что я подменял ткань? — спрашивает он.

— Я пока вообще не знаю, что думать. Но после пожара «НордТекс» тебе звонил, и ты упорно не говоришь зачем.

— Потому что один разговор ничего не доказывает.

— Какой разговор?

Он понимает, что сказал лишнее. В глазах мелькает злость.

— Посмотрим бумаги.

Удобно. Почти признался, тут же спрятался в папку.

Лиза приносит документы, и следующие двадцать минут мы листаем накладные. Нужное название есть. Номер тот же. Печати, сертификаты, подписи — всё на месте. Бумага за бумагой сообщает, что Андрей заказал правильную ткань и получил именно её.

— Ну? — Он стучит ногтем по строке. — Что здесь не так?

— На бумаге всё прекрасно. А кто принимал рулоны руками?

— Склад.

— Имя, Андрей.

Он листает назад, щурится на подпись.

Г. С. Павлова.

— Галина Степановна, — произносим мы одновременно.

Конечно. Она заведовала складом ещё до нашей свадьбы и знала каждый рулон лучше, чем Андрей — свои счета. Однажды выбросила из помещения дорогого заказчика за чашку кофе возле светлого шёлка.

— Она принимала именно эту машину?

— Подпись её.

— Галина где сейчас?

— На пенсии. После твоего ухода быстро сдала дела.

В последний мой день она при всех обозвала Андрея безмозглым индюком, обняла меня и тайком сунула в карман шоколадную конфету. Я тогда засмеялась впервые за неделю.

— Телефон у неё прежний?

— Понятия не имею. Вера, не тащи пожилую женщину в это дело.

— Дай копию накладной.

— Это бумаги фирмы.

— Тогда готовь её для службы. Вместе с сертификатом.

Андрей поджимает губы, но нажимает кнопку ещё раз и вызывает секретаря.

Пока делают копии, я рассматриваю центральную фотографию. Андрей стоит перед группой спасателей. Роман там улыбается и держит руку на плече Миши. Под рамкой золотая табличка: «Андрей Беляев представляет новую форму городской спасательной службы».

На фотографии нет женщины, которая строила лекала.

Я сама отказалась сниматься. Сказала, что платье сидит ужасно, волосы растрепались и вообще у меня работа.

Господи, какой