Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт

Андрей кладёт папку на стол и тут же прижимает её ладонью. Не открывает. Я жду, пока он перестанет собираться с духом и начнёт говорить.

— Я позвонил Лебедеву, — продолжает он. — Виктору Лебедеву, коммерческому директору «НордТекса». Он перезвонил примерно через час. Сказал, что на складе проверили отгрузку и нашли ошибку. Одну партию более дешёвой ткани промаркировали как ту, которую мы заказывали.

— Именно ту дешёвую ткань мы с тобой уже рассматривали раньше?

— Да.

Вот теперь мне хочется швырнуть в него этой папкой. Я хорошо помню тот материал. Андрей принёс образец и радовался цене, а я намочила лоскут, нагрела и потом полчаса пыталась расправить задубевший край. В обычной рабочей куртке он доставил бы человеку немало неприятных минут. Дракона такая подкладка могла зажать именно тогда, когда плечи становились шире и на спине проступала чешуя.

— Ты знал, почему я отказалась.

— Знал, Вер. Но тогда мы отказались, и я больше его не заказывал.

— Тогда почему не сказал службе сразу?

Андрей резко откидывается на спинку стула.

— Потому что Лебедев уверял: партия маленькая, вся ушла к нам, остатки заберут. Он прислал людей, они сверили рулоны, отделили подозрительное. Через два дня всё вывезли.

— А готовые вещи уже были на людях.

— Я спросил об этом. Он сказал, что опасности нет. Ткань имела нужную огнестойкость, все сухие испытания проходила. Тогда вообще никто не связывал гибель Корнева с одеждой.

Роман до этого молчал. Теперь наклоняется вперёд, опираясь правой ладонью о стол.

— В заключении было сказано, что я вошёл раньше подкрепления. Этого хватило, чтобы перестать искать дальше.

Андрей бледнеет.

— Я не говорю, что хватило. Я объясняю, что знал тогда.

— Вы знали, что ткань в форме отличалась от заявленной.

— Да.

— И что один человек погиб.

— Да.

— Этого тоже не хватило?

Роман задаёт вопрос тихо. Андрей смотрит на его левую руку, на чешую у ворота, потом быстро отводит глаза.

— Ателье было в долгах, — произносит он. — Мы только закончили расширение. Купили оборудование, взяли ещё один этаж, наняли людей. Городской контракт покрывал почти половину выплат на тот год. Если бы я сообщил, что в форме погибшего могла оказаться неправильная ткань, контракт остановили бы в тот же день.

— Правильно сделали бы, — говорю я.

— А дальше? — Андрей повышает голос. — Дальше банк забирает оборудование, мы не платим аренду второго помещения, люди остаются без работы. Двадцать три человека, Вера. Ты половину из них знаешь. У Иры двое детей. У Соколовых ипотека. Галина до пенсии хотела доработать. Что я должен был им сказать? Простите, поставщик перепутал рулон, связи с пожаром никто не установил, но мы на всякий случай закрываемся?

Я узнаю этот тон.

Так Андрей объяснял, почему клиенту нельзя признаться, что срок сорван. Почему мою фамилию не стоит ставить рядом с его на новой вывеске: бренд уже знают, любое изменение повредит рекламе. Почему нам лучше отложить отпуск, переезд, разговор о ребёнке, ещё один разговор о ребёнке, а потом уже и сам брак.

Всегда находилась цифра, срок или человек, ради которого удобное Андрею решение становилось единственно разумным.

— Ты выбрал за всех двадцать трёх, — говорю я. — И за спасателей. И за семью Миши.

— Я выбрал сохранить работу людям после того, как опасную партию вывезли.

— Ты не мог знать, что вывезли всю.

Андрей открывает рот, но ответ не появляется. Он смотрит на лежащую между нами куртку и проводит языком по пересохшим губам.

— Мог предположить? — спрашиваю я. — Хотя бы на секунду ты подумал, что куртка могла зажать Романа раньше обрушения?

Андрей смотрит на серый картон папки.

— Подумал.

Кровь с силой ударяет в виски. Я хватаюсь пальцами за край стола.

— И промолчал.

— Я поднял свои бумаги. Готовые вещи уже ушли в службу, а Лебедев письменно подтвердил полный отзыв. В официальном заключении материал соответствовал документам. Я... да, я решил, что после их гарантии поднимать панику уже бессмысленно.

— Ты решил, — повторяю я.

Андрей дёргает папку к себе, раскрывает и достаёт несколько распечатанных писем.

— Вот переписка с Лебедевым. Здесь его подтверждение, дальше список рулонов и сумма компенсации. Я сохранил письма, Вера. Когда придёт официальный запрос, отдам оригиналы.

Я беру верхний лист. Дата — утро после пожара. В теме сухо написано: «Уточнение по партии». Ни слова о погибшем человеке. Лебедев признаёт ошибочную маркировку, обещает изъять весь поставленный материал и просит пока не уведомлять заказчика. Несоответствие, по его словам, никак не влияет на безопасность.

Ниже ответ Андрея: «Согласен с предложенным порядком».

Я смотрю на знакомую подпись, пока буквы не начинают двоиться.

— Оставь копии.

— Это не копии. Я привёз всё, что распечатал тогда. Электронные письма тоже сохранились.

— Значит, сегодня же передашь их службе.

— Передам, — глухо отвечает Андрей.

Роман берёт второй лист. Читает медленно, ведя пальцем по номерам. Потом вытаскивает из стопки перечень вывезенных рулонов и кладёт рядом с ведомостью по новой куртке.

— Этот материал нашли в форме, изготовленной через год, — говорит он. — И уже другим ателье.

Андрей проводит ладонью по лицу.

— Тогда они меня обманули.

— А вы дали им время, — отвечает Роман.

Андрей поднимается. За эти полчаса лицо осунулось, возле рта резче обозначились складки. Я знаю его слишком хорошо и понимаю, что он не хотел никого убивать. Он испугался за ателье, поверил удобным обещаниям и промолчал. Только от этого Роману и семье Миши не легче.

Андрей забирает пальто и у двери поворачивается ко мне:

— Я действительно думал, что защищаю людей.

— Тех, которых видел каждый день.

Он вздрагивает.

— Остальные тоже были людьми, Андрей.

Дверь за ним закрывается. Колокольчик ещё немного дрожит, а я снова смотрю на письмо Лебедева.

В письме поставщик действительно обещает полный отзыв. А на столе передо мной лежит куртка из той же ткани, сшитая через год.

Глава 17. Не только прошлое

Вера

К полудню письма Андрея лежат на столе в городской спасательной службе.

Сергей читает их стоя. В тесном кабинете нас пятеро; мужчина из закупок уже третий раз сверяет номера в приложении. С мокрых пальто у двери капает, из окна тянет холодной сыростью.

— По этому акту вы вернули одиннадцать рулонов, — говорит мужчина из закупок. — Из них восемь были не начаты, три числятся частично использованными.

Андрей сидит на краю стула, упираясь ладонями в колени.

— Всё, что нашли на складе, отдали их водителю.

— Готовых изделий в списке нет.

— Они уже ушли заказчику. Лебедев сказал, что ткань безопасна и отзывать форму нет