Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

В романе, как я помнил, всё происходило абсолютно не так. Не Филипп II, а Карл V приказывает казнить Тиля, потому что тот не затрубил в трубу, когда увидел приближающуюся кавалькаду во главе с королём. И картину Тиль должен был написать для герцога, но, когда его придворные описали, что хотят видеть на холсте, шутник Уленшпигель решил поступить как в сказке «Голый король». Не писать ничего, оставить пустую стену и внушить придворным, что только умный человек сможет увидеть шедевр.

И что покоробило сильнее всего, так это совершенно идиотская сцена, когда актриса, которая играла королеву Марию, пристаёт к Филиппу как продажная девка, мол, приходите ко мне в спальню, мы сделаем наследника. В романе это трагическая история злобного чудовища и некрасивой женщины, к которой король не испытывал никаких чувств.

Первое действие уже подходило к концу. Тиль возвращается в родной город как раз к казни его отца Клааса. Прощается с ним. После того как отца сжигают на костре, Уленшпигель набирает в ладанку его пепел, который будет стучать в его сердце. А затем на сцене начинается какое-то жуткое светопреставление, шабаш с духами, которых вызвала Каталина в воображении Тиля и его возлюбленной Неле. В романе действительно такая сцена есть. Но я очень сомневался, что те, кто роман не читал, поняли, что вообще происходит.

Свет то гас, то высвечивал скачущие фигуры под песенку, которую исполнял ансамбль «Аракс». Тиль вопрошал духов, зачем ему жить дальше. И те убеждали Уленшпигеля, что он должен мстить за отца.

Караченцов подошёл к свисающему с потолка микрофону и хрипло выкрикнул: «Пепел Клааса стучит в моё сердце!»

На этом первое действие закончилось. Закрылся занавес, медленно зажёгся свет в зале, а я ощутил, как зверски разболелась голова, ломило затылок, лоб пылал, как в лихорадке. Я вышел в коридор, решил пойти в буфет, купить воды, съесть пару бутербродов. Но там обнаружил громадную очередь к стойке, где распоряжалась полная дама в темно-синем форменном платье, ажурном переднике и в косынке.

Плюнул и вернулся обратно в фойе, обратив внимание на толпу из девушек и женщин постарше, которая окружила вышедшего к ним Караченцова. А я лишь усмехнулся и собрался пойти на своё место.

Мимо меня продефилировала группка из нескольких человек, возглавляемых высокой худой женщиной, одетой в официозный бордовый костюм. Её шею украшала нитка гранатов. Я уловил пару фраз и понял, что это немецкие туристы с гидом-переводчиком. И уже собрался вернуться в зал, как из группы отделился мужчина и двинулся ко мне.

— Вы есть Олег Туманов? — спросил он, приветливо улыбаясь, на ломаном русском.

— Да, верно.

— О! Это есть так хорошо, что встретить вас. — Он протянул руку, которую я, пребывая в растерянности, пожал. — Меня зовут Йозеф Шульц. Мы видеть ваш спектакль в театре Горького в Берлин. «Трехгрошовая опера» по Брехту. Es war fantastisch! — добавил он по-немецки и, обернувшись, позвал: — Agnes, Karl, Stefan, das ist Oleg Tumanov!

Немцы остановились, окружили меня. Стройная женщина лет тридцати-тридцати пяти в стильном бежевом брючном костюме воскликнула:

— Олег Туманов⁈ Как приятно встретить вас здесь! Мы с мужем приехать сюда. Искать ваш… Schallplatten. Но не найти.

— Это есть моя супруга Агнес, — сказал Шульц и представил остальных, которым я тоже пожал руки. — Ганс Шустер, Карл Хубер, Штефан Зайдель.

— У меня пока нет пластинок. Возможно, будет выпущен альбом с песнями из мюзикла «Три мушкетёра», — сказал я, чтобы не разочаровывать немцев, которые уставились на меня, как на божество, отчего я ощущал себя очень неуютно. На нас уже начали оборачиваться девочки, окружившие Караченцова. — Sie können Deutsch sprechen. Ich verstehe gut, — добавил я. [Вы можете говорить по-немецки. Я хорошо понимаю. — нем.]

— О! Ваш хохдойч прекрасен! — воскликнула Агнес уже по-немецки. — Вы знаете, Герр Туманов, балладу вашего Мэкки-Ножа выпустили как сингл, и он попал в топ нашего хит-парада. У вас потрясающий голос.

— Oh ja, ja! — нестройным хором подтвердили остальные немцы.

Я заметил, как из буфета вышла Ксения под ручку с Ворониным. Увидев нас, она быстро засеменила к нам, её ухажёр еле поспевал за ней.

— Вот Ксения. — Я взял за руку девушку, ввёл её в круг. — Она играла Полли Пичем в спектакле.

— Oh ja, ja! — воскликнул один из немцев, Карл Хубер. Поклонившись, взял Ксению за ручку, галантно поднёс к губам. — Фройляйн играть великолепно. А ещё лучше её линия одежды.

Ксения смущённо опустила глазки, но я понял, что она очень польщена комплиментами немца. Что совсем не понравилось Воронину, но он не стал вмешиваться, лишь терпеливо ждал.

— Герр Туманов, вы наш герой, — продолжил сыпать комплиментами Шульц. — Наша страна ценит ваш подвиг, вы спасли Эриха Хонеккера. Это незабываемо. Мы ждём вас опять с гастролями. Покажите нам ваш мюзикл о мушкетёрах. В нашей стране тоже любят Дюма.

Я сглотнул ком в горле и, подняв глаза, перехватил прожигающий меня насквозь взгляд кумира юных девочек, которые с нарастающим любопытством наблюдали за нами.

Тут Караченцов резко развернулся и ушёл. В голове у меня мелькнула мысль, а не приобрёл ли я ещё одного врага среди богемы?

Автору очень нужна обратная связь от читателей. Лайки, награды, но самое главное комментарии. Всем активным комментаторам — промокоды к уже законченным томам и к этому, когда он станет платным. Обращайтесь в личку.

Глава 6

Раздражающее шоу

После того как немецкие туристы оставили меня в покое, я всё-таки решил заглянуть в буфет, хотя понимал, что, скорее всего, он уже закрыт.

И действительно, дверь я нашёл закрытой, но толкнул створку — она со скрипом приоткрылась. И я оказался в пустом помещении. Буфетчица убирала всё с витрины. Когда услышала шум, подняла глаза и посмотрела на меня не раздражённым, а скорее заинтересованным взглядом.

— Чего, красавчик, кушать захотелось? — Она кокетливо поправила косынку.

— А что-нибудь осталось? — поинтересовался я.

— Что-то да осталось.

Профессиональным движением гордо выставила на стойку маленькую бутылочку тёмного стекла пепси-колы. В начале 1970-х наша страна как раз заключила контракт с ПепсиКо для производства этого американского напитка — конкурента кока-колы. Я так и не смог их различить по вкусу.

— Нет. Мне бы простой воды. Минералки или что-то такое.

Она усмехнулась, и, кажется, её лицо даже подобрело.

— Бутерброды с чем будете?

— С чем угодно. Или хоть пару кусков хлеба.

Она пошуровала за стойкой, поставила тарелку с тремя бутербродами: с красной икрой, сыром и тонко-тонко нарезанными почти полупрозрачными ломтиками сервелата. У меня рот свело от выступившей слюны, настолько