Красный священник - Е. Юань

— О, мое Солнце!

— Восславим же Тебя!

— Хвала Солнцу!

— …

Под аккомпанемент этих истошных песнопений из недр диковинного пинцета донесся мерзкий, надсадный скрежет, словно артефакт грозил вот-вот разлететься в труху.

Впрочем, даже эта агония ни на йоту не убавила пыла, с которым он истово распевал свои дифирамбы дневному светилу.

«…» Клейн, чья челюсть едва заметно отвисла, ошарашенно созерцал этот гротескный театр абсурда, на мгновение напрочь лишившись дара речи и не представляя, какую гримасу нацепить на лицо.

Спустя пару секунд он лишь тяжело, обреченно вздохнул. Сноровисто растащив «Неомраченный крест» и «Отрубленный палец» в разные стороны, юноша небрежно зашвырнул их на самые задворки кучи оккультного хлама, благоразумно распихав по разным углам и намертво пригвоздив обоих мощью серого тумана.

Покончив с этим, сыщик уже изготовился покинуть чертоги и низвергнуться обратно в материальную реальность.

Как вдруг та самая темно-красная звезда, символизирующая единственного истового прихожанина «Шута» и несущая на себе особую метку, пошла пульсирующими кругами света, исторгая из себя многократно наслаивающееся эхо молитвы.

Клейн молниеносно взял мысли в узду и плавно протянул щупальца своей духовности к светилу. Перед его внутренним взором тут же кристально ясно вырисовалась картина: Даниц, надежно укрывшись в своей каморке, истово отбивает поклоны, а в ушах сыщика раскатистым эхом звучит:

— О великий господин Шут, ваш ничтожный слуга слезно молит передать эти слова Герману Воробью:

— Как поведала моя капитанша, на морских просторах нынче гуляет целая гора барахла, которое выдают за личные вещички «вице-адмирала Болезнь». Вот только всё это — чистой воды липа, без единого исключения. А с тех самых пор, как эта пиратская стерва чудом унесла ноги после покушения, она трясется за свою шкуру с маниакальной паранойей, наглухо засекретив любые перемещения и почти завязав с грабежами. В последний раз её армада мелькала на радарах добрых два месяца назад, у берегов острова Селос, что на западных рубежах Бушующего моря. А уж после они растворились в бескрайних пучинах, и ни одна живая душа не ведает, куда их занесло.

— Та мерзость, что угнездилась в кишках Андерсона, худо-бедно взята под контроль. Заразу удалось наглухо изолировать от плоти, так что в обозримом будущем в его кровь эта дрянь просачиваться не станет.

— Вырвать этот корень зла можно двумя путями. Первый — бить челом полубогу четвертой Последовательности из Пути «Солнца», тому самому «Неомраченному». Вот только риски там воистину фатальные: очищение может выжечь не только порчу, но и львиную долю его собственных Потусторонних характеристик, и шансы на такой финал пугающе высоки. Второй вариант — наложить лапы на рецепт эликсира четвертого ранга стези «Охотника», стать «Рыцарем Железа и Крови», и, обустроив нужный ритуал с материалами, тупо сожрать эту дрянь, сделав её своей силой.

— Андерсон обеими руками за второй план. Этот ублюдок спал и видел, как бы броситься в эту самоубийственную авантюру.

Бросалось в глаза, что Даниц из кожи вон лезет, отчаянно силясь скопировать витиеватый слог «вице-адмирала Айсберг». Для грубого корсара подобные речевые обороты были сродни инопланетному диалекту… Вот только кое-какие формулировки откровенно прихрамывали. Неужто этот пират втайне перекроил послание, заменив заумные термины на те синонимы, что сам способен переварить? Дьявол, да он всерьез решил, что Герман Воробей ни черта не поймет⁈ Клейн едва заметно, иронично вскинул бровь, титаническим усилием воли возвращая фокус к самой сути доклада:

«„Вице-адмирал Болезнь“, повинуясь жесткой директиве Секты Демонессы, благоразумно залегла на дно в столь критический, переломный момент? Если моя гипотеза бьет в цель, выкурить её в сжатые сроки — задача практически невыполнимая. А пройдет месяц-другой — и эта пороховая бочка с заговором рванет сама собой, так что искать пиратку уже не будет ни малейшего резона…»

«Пусть Даниц пока нароет хоть что-то, нельзя наглухо обрубать эту призрачную ниточку… Сам же я переброшу все силы на поиски Ведьмы Трисси. Как-никак, канал связи с ней у меня в кармане. Можно закинуть удочку: мол, Герман Воробей жаждет ударить по рукам и совместно стереть в порошок „Белую Святую“ Катарину. Под этим благовидным предлогом вытащу её на рандеву, скручу и использую как идеальную наживку на саму Катарину…»

«С обоими путями спасения для Андерсона я мог бы играючи подсобить. Но раз уж этот прохвост решил сыграть в рулетку со смертью и сожрать порчу через возвышение, то и впаривать ему „Неомраченный крест“ в краткосрочную аренду через Даница нет нужды… И слава богу. По крайней мере, не придется трястись, что крест, подкинутый Адамом, вступит в какую-нибудь леденящую, гротескную реакцию с той самой скверной, которую этот же Адам в него и засадил…»

«Что же до формулы „Рыцаря Железа и Крови“… Учитывая ту воистину неоценимую роль, что Андерсон сыграл в качестве слепой наживки для Инса Зангвилла, отжалеть ему рецепт было бы вполне справедливо. Хех, по сути, та самая дрянь в его кишках — это и есть щедрый гонорар от Адама… Вот только преподнести такой дар на блюдечке я не могу: он отродясь не бил поклоны „Шуту“… Да и у Германа Воробья нет ни единого здравого резона разбрасываться секретами столь заоблачного эшелона…»

Пока эти расчеты вихрем кружились в голове, Клейн молниеносно выковал железобетонный план. Силой мысли соткав силуэт «Мира» Германа Воробья, он заставил марионетку застыть в благоговейной, молитвенной позе.

…………

Туманное море, на борту левиафана «Золотая Мечта».

Бам!

Массивная дубовая дверь каюты с грохотом распахнулась, с силой впечатавшись в деревянную переборку.

На этот оглушительный шум Андерсон, замерший с перелистываемой страницей в руках, отреагировал с абсолютным, ледяным равнодушием. Сохраняя на лице дежурную безмятежность, он перевел взгляд на Даница, вальяжно застывшего на пороге с руками в карманах.

— Тут для тебя работенка нарисовалась, просто сказка, — корсар, скинувший свою проклятую перчатку и облаченный в плотный плащ, надменно вздернул подбородок и издал ехидный, раскатистый смешок.

Андерсон смерил стоящего напротив пирата долгим, оценивающим взглядом с ног до головы. Издав язвительное цоканье, он проронил:

— Ты, погляжу, так и лучишься самодовольством…

— И что за дельце?

Даниц искоса мазнул по охотнику взглядом и отчеканил:

— Составишь мне компанию до острова Селос. Будешь рвать жилы, помогая мне взять след «вице-адмирала Болезнь».

— А в качестве довеска — подсобишь с добычей Потусторонних ингредиентов для эликсира «Заговорщика». И да, хе-хе, раскошеливаться на них придется тебе из собственного кармана.

Андерсон в глубокой задумчивости кивнул, словно взвешивая слова:

— В таком случае,