Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

Четвертый Бог Войны. Выкованный в Небесном Царстве, он превосходил остротой и прочностью любое оружие смертных. Любой генерал или мастер боевых искусств не задумываясь отдал бы половину своего состояния, чтобы владеть подобным клинком.

Но продавать его Ичэнь не собирался. Ибо четко знал он непреложную истину Царства Яростных Духов.

Тот, кто расстается со сталью ради золота, в итоге теряет и золото, и сталь.

Благо, боевые навыки и опыт были как раз тем ресурсом, в котором Мао Ичэнь не сомневался ни на секунду. Две тысячи лет посвятил он войне, среди демонов же каждый год за три идет, ибо их мир безжалостен к тем, кто не учится быстро. Однако не стоило впадать в самоуверенность: лишенный большей части сил, он был столь же уязвим, как простые люди.

От этой мысли настроение вновь испортилось. В бессильной ненависти проклинал он Бога Войны, формацию Развеивания Духа и Небесное Царство скопом, а пуще всего — собственную глупость.

Но только от проклятий не становилось легче. Даже после двух жертв не мог он сотворить самую простенькую иллюзию, — не говоря уж о превращении предметов, подчинении воли и хождении по мирам. Последний оставшийся хвост позволял ему лишь принимать человеческий облик и использовать простейшие техники работы с ци.

И это уже было большой удачей.

До сих пор не происходило ни одного случая, когда Бессмертный, подвергнувшийся казни формацией Развеивания Духа, остался в живых или хотя бы сумел переродиться, — впрочем, и предназначена она была для уничтожения одной души за раз, а не сразу двух. Поэтому Мао Ичэнь не мог сказать с уверенностью, насколько далеко могли разлететься его хвосты, — но он чувствовал, что они не пропали без следа.

Они звали его.

Все его лисье естество твердило, что сейчас не до закрепления в городе, не до денег, не до имени, не до дочери министра, — ничто из этого не имеет значения. Единственное, что важно, это вернуть утраченную часть себя, свои прекрасные девять хвостов.

— Все по порядку, — напомнил себе Король Демонов, — Сначала город. Затем хвосты. Затем, пожалуй, Империя. Затем кланы. А там и все Шесть Миров.

Успокоив себя этим планом, он перевел взгляд на последний свой козырь. Крошечный лепесток Цветка Греха, найденный неподалеку от постоялого двора, где он перебил насильников, напавших на Жунь Ли. Демоны, и только они, могли использовать подобные цветы как эффективное подспорье в самосовершенствовании, но цена за это была высока. Злоупотребление цветами действовало на них, как опий на смертных, искажая разум и вызывая зависимость. Смертные — те напротив, в зависимость не впадали, лишь теряли самоконтроль, внешние и внутренние барьеры, — если грех, что пророс цветком, откликался в их сердцах. Наконец, с небожителями все проще всего: Цветы Греха были для них смертельным ядом, что сжигал их кровь прямо в венах.

Мао Ичэнь улыбнулся. Он не собирался использовать Цветы для самосовершенствования, не нуждался в легком пути. У него был совсем другой план.

До того, как возвращаться в поместье Жунь, предстояло ему посетить еще одно место.

Глава 8. Два Царства переживают потери

Ницю Хуэйджонг, тысячелетнюю Фею-Вьюнок, Хен Чанмин знал уже много веков, но близких отношений между ними никогда не было. На вид молоденькая, почти девчонка, худенькая, среброволосая и сероглазая, внутри она как будто с самого рождения была древним старцем. Все её действия были подчинены правилам и нормам, но это было еще полбеды.

Больше всего на свете она обожала заставлять подчиняться правилам других.

— Вам не следует здесь находиться. Я буду вынуждена сообщить об этом Небесным Стражам.

Чанмин обернулся и с неприязнью посмотрел на неслышно подошедшую к нему Хуэйджонг.

— Вы знаете, из-за чего я пришел.

Среброволосая кивнула.

— Знаю. Но это не является оправданием. Правила едины для всех. Бессмертным третьего ранга и выше не разрешается приближаться к берегам. Правило остается неизменным вот уже полтысячи лет.

Наследник Светил вновь посмотрел вниз, и потустороннее сияние Алой реки закатным светом озарило его лицо. Река эта брала начало, по легенде, в самом Царстве Истинных Богов, протекала, не прерываясь, через четыре мира и впадала в Голодную Бездну, поддерживая вечный круговорот мироздания.

А еще легенда гласила, что каждая душа, прежде чем отправиться на перерождение, попадает в Алую реку. Плывет она по ней, борясь с течением, пока не возродится в Земном Царстве, или в Небесном, или в Царстве Яростных Духов, или не выловит её Хозяин Подземного Царства, уберегая от падения туда, откуда не возвращаются даже души.

По этой же причине Хен Чанмин и находился здесь сегодня: желал он высмотреть в алом потоке одну-единственную душу.

Душу, которую погубил.

— Я нахожусь здесь по заданию Его Величества, — соврал Чанмин и продемонстрировал табличку, — Его приказ выше общего закона.

Хуэйджонг отступила назад и поклонилась в полном соответствии с этикетом.

— Приношу извинения, господин Хен. Я не знала об этом. Однако я обязана напомнить вам об осторожности. Правила установлены не без причины. Долго оставаться без вашей силы крайне опасно для вас.

Известной особенностью Алой реки было то, что ни демон, ни небожитель, ни простой заклинатель не мог приблизиться к ней, сохранив при этом свою духовную силу. Она как будто оставалась за невидимой границей — и возвращалась лишь тогда, когда её хозяин отдалялся от русла реки. Это было нестрашно для небесных зверей, насекомых и прочих мелких духов, терпимо для слабого духа цветка вроде Хуэйджонг.

И совершенно мучительно для Чанмина, духа звезды.

— А сами вы, госпожа Ницю? — спросил наследник Светил, — Вы пробовали искать её?

Ему не требовалось уточнять, о ком идет речь, чью душу мог искать он в Алой реке.

Минуты две Хуэйджонг молчала.

— Это бесполезно, — сказала она наконец, — То, что в Алой реке можно увидеть душу умершего, это всего лишь легенда. Если она и попала туда, едва ли ее возможно различить. И даже будь это возможно: считается, что формация, которую ты использовал, уничтожает душу вместе с телом, и умерший от неё уже не может переродиться.

Пауза.

— Но да, я искала её, — неохотно призналась женщина, — Эта беспокойная девчонка доставляла одни проблемы, но все же, когда-то она была моей ученицей.

— Что, если она могла выжить? — спросил Чанмин.

Хуэйджонг лишь вздохнула:

— Не стоит слишком поддаваться надеждам, господин Хен. Надежда имеет в основе своей отрицание реальности. Вы хотите, чтобы А-эр была жива, и поэтому вы ищете во всем знаки, подтверждающие это. Но взгляните правде в глаза. После того, как вы использовали формацию Развеивания Духа, обезглавленная армия демонов