Остывший пепел прорастает цветами вишни - Александр Петрович Нетылев

А уж если обвинявший узнавал, что из секты его изгнали как недостойного ученика, все становилось совсем грустно.

На помощь ему все чаще приходила обычная ловкость рук. Хитрость, обман, фокусы и мошенничество, — все это помогало ему притвориться великим заклинателем там, где собственных возможностей не хватало. Если же кто-то жаловался на отсутствие результата, Вэйан прятался за пространными речами о карме и всесильной воле Неба, перед которой он бессилен.

И старательно гнал от себя мысль, что бессилен он не перед волей Неба, а по жизни.

Сейчас, благодаря Аосянь, Вэйан чувствовал, что сила подчиняется ему гораздо лучше. Он мог что-то сделать, — если не для мира в целом, то хотя бы для себя самого. Он мог использовать полученную силу, чтобы хотя бы выпутаться из той ситуации, из-за которой не мог свободно ходить по улицам родного города.

Аосянь он сказал, что собирается помочь одному человеку своим магическим искусством и получить за это достойные деньги. Строго говоря, он даже не соврал: ведь сам он тоже был человеком, разве нет? Он собирался помочь себе самому, так что его слова были правдой. Но вот от того, чтобы она пошла с ним и помогла, Вэйан отказался наотрез. Не может человек, не связанный с Бессмертными сектами, помогать заклинателю в его делах, заявил он тогда. Тем более если этот человек не имеет именной бирки и, в общем-то, находится на территории города нелегально. Если возникнут вопросы, это может вызвать затруднения и все испортить.

На самом же деле ему просто было стыдно. Краска отвращения к себе приливала к его щекам, стоило лишь представить, что эта очаровательно-наивная девушка, мнящая себя Богом Войны, увидит его в этот момент.

Увидит в благородном заклинателе презренного жулика.

Игорные дома в Лицзяне открывались незадолго до заката солнца. Власти Западной Вэй всегда смотрели на них косо; периодически вводились запреты и штрафы. Местная столичная шутка гласила, что запретить азартные игры — хороший первый шаг в карьере для любого нового чиновника по ведомству юстиции, не устаревающий уже много веков.

Соблюдались эти запреты обычно месяц-другой. Затем хозяева игорных домов проводили какие-нибудь формальные изменения, чтобы вписаться в рамки запрета, меняли вывеску и переставляли столы, после чего ставки принимались вновь. Энергичной борьбы с ними не вел никто: хватало у Империи проблем куда серьезнее.

Чиновников, что глупо разбазаривали ресурсы на бесполезные вещи, Его Величество казнил без жалости.

Самой популярной игрой в Западной Вэй на данный момент была «больше-меньше». Сдающий бросал три шестигранные кости, прикрыв их сверху перевернутым стаканом. И прежде, чем он раскроет выпавшее число, участникам игры предлагалось сделать ставки на то, будет ли это число больше или меньше предыдущего. Разумеется, от этого числа зависели коэффициенты и «цена ставок». Поставив на то, что выпадет больше, когда предыдущее число маленькое, или меньше, когда оно большое, можно было выиграть немного, — но с высокой вероятностью. И наоборот, пойдя на риск, можно было озолотиться буквально за один бросок, — но гораздо больше было шансов потерять все.

Именно из этих соображений первые два броска Вэйан переждал, не делая ставок. Возможно, следовало поучаствовать и уступить, показывая, что сегодня переменчивая удача не на его стороне, — но не настолько богат он был, чтобы прикрывать себя таким образом. Выжидал он, пропуская ставки по мелочи, пока не услышал слова сдающего:

— Пятнадцать! Больше, меньше? Делаем ставки!

— Меньше, меньше, — один за другим говорили завсегдатаи.

Вэйан же выложил на стол восемь маленьких серебрянных слитков.

— Ставлю на «больше»!

И если бы кто-то из присутствующих владел путями самосовершенствования, то почувствовал бы, как незримая дымка энергии ци накрывает и опутывает собою стаканчик с костями.

Бросок. Как будто десятки сердец замирают в ожидании того, как четыре изменчивых кости решают их судьбы. Останавливается движение под стаканчиком, и множество взглядов устремлены на него, будто пытаются пронизать насквозь.

— Последние ставки! Ну! Больше — меньше?

Пауза.

— Ставок больше нет! Открываю!

Медленно, торжественно, как занавес над сценой театра, поднялся стаканчик. Открывая символы на трех костях.

Пять.

Пять.

Шесть.

— Шестнадцать! Выиграло «больше»! Тем, кто поставил на «больше», определенно помогло Небо!

Вэйан улыбнулся. Так оно и было. Ему помогло Небо — и его искусство заклинателя.

За один бросок он учетверил свое состояние.

— Следующий бросок! Делаем ставки! Больше или меньше?!

И снова Вэйан поставил на «больше».

И снова он выиграл.

После этого заклинатель почувствовал, что внимание к нему становится слишком пристальным. Даже если и не сможет никто доказать, что он жульничал, побить его могут и просто на всякий случай.

Поэтому в тот момент он удержался от того, чтобы снова поставить на «больше». Поставил на «меньше», не так подозрительно. Когда выпало двенадцать, он снова выиграл, — но лишь пару серебрушек. Следующий бросок и вовсе не стал сопровождать заклятьем, чтобы слегка ослабить подозрения: он поставил на «больше», и выпало девять.

Иногда нужно проиграть, чтобы позволить себе побеждать, не вызывая подозрений.

Три раза повторился цикл. Повышение ставок, громкая победа, постепенное снижение ставок, поражение с небольшой потерей. Вэйан почувствовал, что несмотря на его осторожность, все больше недобрых взглядов он привлекает.

Время было закругляться.

Выйдя на улицу, Вэйан почувствовал, как сила переполняет его. Выигранное серебро оттягивало пояс приятной тяжестью. Наверное, этого могло уже и хватить, чтобы расплатиться по долгу перед госпожой Фенфанг, — правда, тогда он снова остался бы на мели. Не хватило бы ему оставшихся денег на то, чтобы вести жизнь, достойную заклинателя.

Вэйана всегда тянуло к подвигам и волшебству, но не к аскетизму и самоограничениям. К тому же, сейчас от него зависело благополучие не только его собственное, но и доверившейся ему Аосянь.

И напомнив себе об этом, он решился. Стремительным шагом направился заклинатель к другому игорному дому. Это заведение было куда более процветающим; здесь не делали мелких ставок, и человека без денег могли просто не впустить.

Сейчас у него деньги были.

Казалось, сама атмосфера внутри игорного дома отличалась от той, что царила снаружи. Вместе с табачным дымом и дешевыми благовониями вдыхал заклинатель что-то еще — что-то, что должен был опознать, но память почему-то отказывала.

Но по крайней мере, в том, что это не опий, он был уверен.

— Семнадцать! Делаем ставки на следующий бросок! Больше или меньше?

Жадность и азарт взыграли в нем в тот момент, и Цзянь Вэйан как будто сам не понял, как одним движением вытряхивает все серебро из кошеля, крича во все горло:

— Ставлю всё! На «больше»!

Одним