Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества - Маршалл Салинз

слов» (Tambiah 1985), в котором он развивает наблюдения Малиновского (Malinowski [1935] 1978) о силе магических заклинаний в работах на огороде и при строительстве каноэ на Тробрианских островах. В этом контексте Тамбиа цитирует пророка Исайю 55:11: «Так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, – оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его»[37]. Анализ отношений между магическими заклинаниями и практическими техниками, проведенный Тамбиа, – прекрасный пример творческой силы слов: «Язык внутри нас; он движет нами, и мы порождаем его как активные агенты. Поскольку слова существуют и в некотором смысле сами по себе являются агентами, которые устанавливают связи и отношения между человеком и человеком, между человеком и окружающим миром и способны “воздействовать” на них, они являются одной из наиболее реалистичных иллюстраций концепции силы, которая или не поддается непосредственному наблюдению, или является метафизическим понятием, которое мы считаем необходимым использовать» (29).

Это ощущение творческой силы слова имеет интересную параллель с анализом ассоциаций между гавайской маной и эффективностью речи, проведенным итальянским антропологом Валерио Валери (Valeri 1985). Заметив, что человек может передать ману другому, плюнув ему в рот или подышав ему на родничок, Валери заключает, что это «дает подсказку относительно того, какого рода “субстанцией” является мана: видимо, она связана с речью, с которой, очевидно, ассоциируются плевок, дыхание и рот. Более того, дыхание связано с жизнью. <…> …таким образом, мы можем сделать вывод, что мана – это своего рода жизнь в речи и животворящая сила в речи» (99). У этого важные последствия. Речь обладает силой создавать социальные отношения и значимые ситуации. Речь движима дыханием. Дыхание – это жизнь. Следовательно, речь – символическая, животворящая сила формирования культурного порядка. В таком случае люди – не просто духи, но духи времен первотворения, имеющие способность к созиданию.

Настоящую работу вряд ли можно обвинить в антропоцентризме. «Религия» не понимается здесь как идеальная проекция реально-социальных или реально-политических отношений. Люди здесь рассматриваются как ограниченные существа, само существование которых зависит от космического сонма метачеловеческих сил и подчинено им. Но в этом заколдованном укладе несчастного сознания символическая власть человека является уменьшенной моделью самóй божественной власти. Божественность или дух – это воплощение речи, символической власти. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). Человеческая речь – суть божественной силы.

Человеческие души, как правило, бессмертны. Основная причина того, почему в антропологической литературе их обычно называют душами, – наличие множества человеческих качеств: сознания, воли, эмоций и так далее. Более того, наиболее распространенная точка зрения – солипсистская и сотериологическая, ставящая превыше всего если не спасение души, то существование индивидуума после смерти. Нас снова вводят в заблуждение этноцентрично-трансценденталистские предрассудки. Чаще всего в имманентистских укладах ключевым культурным достоинством бессмертия души является ее создающее новую жизнь превращение в другое существо: в предка, призрака, животное или другого человека, а не бесконечное существование индивида как такового. Душа остается в этом мире как животворящая сила, однако в измененной форме. Следуя чему-то вроде закона духовной динамики, души не создаются и не уничтожаются, а передаются от одного существа к другому. Иронично, что душе в имманентистских укладах гарантирована вечная жизнь, к которой душа трансцендентных укладов только стремится – и вполне может не достичь.

Исследователь Арктики Кнуд Расмуссен сообщает об инуитах иглуликах (Rasmussen 1929) и нетсиликах (Rasmussen 1931)[38], у которых, подобно грейтменам наскапи, в дополнение к внутренней душе, которая есть у всех людей, ребенок также приобретает через реинкарнацию души умершего родственника определенные индивидуальные способности – или на самом деле индивидуальные способности многих поколений – от всех тех, в кого эта душа вселялась. Перерождающиеся души передаются с именами – именами умерших родственников, которые даруются детям, когда их произносят в момент рождения. Расмуссен объясняет подход нетсиликов: «С каждым именем связан определенный запас силы, который передается тем, кто носит это имя. Это своего рода магическая сила, которую трудно объяснить. Как будто у имени есть своя особая душа, действующая совершенно независимо от души тела. <…> По словам некоторых людей, это означает, что душа тела, настоящий источник жизни, – это то, что делает человека человеком, а душа имени только придает ему общую силу, поддерживает его существование и защищает» (Rasmussen 1931, 219).

Как выразился спустя несколько десятилетий этнограф и автор фильмов о нетсиликах Асен Баликчи, помимо души тела, «души имен… обладают собственной личностью, характеризующейся огромной силой и особой способностью защищать носителя имени от любых несчастий. Фактически они действовали как духи-хранители, чрезвычайно благосклонные к людям» (Balikci 1970, 199). То же самое говорит и Расмуссен: поскольку людям дают имена из поколения в поколение, эти силы как-то накапливаются в том, кто носит имя, и «находятся с ним, работают внутри него, отгоняют опасность и становятся его духами-хранителями» (Rasmussen 1931, 220). Выбирают реципиента мертвые, мотивируемые желанием присоединиться к живым.

Расмуссен далее говорит, что люди стараются получить как можно больше имен, очевидно уже в более зрелом возрасте, и приводит пример старой женщины, которая взяла имя могущественного духа, исцелившего ее во время тяжелой болезни. Перечисляя несколько своих имен-душ или духов, женщина сказала, что благодаря им она смогла дожить до старости, отразить нападения шаманов и «все опасности, которые в противном случае оторвали бы меня от мест обитания человека» (221). Что касается иглуликов, то в более кратком комментарии Расмуссен сообщает, что, когда женщина вот-вот родит, произносится список имен и то имя, произнесение которого совпадет с рождением ребенка, становится его именем-душой. И тогда «необходимо позаботиться о том, чтобы все качества, которыми душа обладает, передались ребенку» (1929, 172). Обратите внимание на эту двойственную систему формирования души, состоящую из внутренней, дающей жизнь души, разделяемой с другими, поскольку она «делает человечество людьми», и индивидуализированной души или душ, полученных извне, которые придают человеку выделяющуюся идентичность и наделяют энергией его тело.

В этих населенных духами культурах человеческие бестелесные духи-силы часто оказываются двойными, состоящими из социальной души, полученной от богов или предков и разделяемой определенным коллективом, и персональных душ, или метаперсональных качеств, получаемых индивидуально. Социальная душа, или душа предков, неизменно является внутренним ядром человеческого существа и по крайней мере потенциальным средством деторождения, роста, здоровья, материального и другого успеха людей; но степень его реализации в жизни обычно зависит от внешней души или сил, имманентных телу. Очевидно, что я не говорю о картезианской оппозиции между душой и телом, состоящей просто из внутренней субъективности и внешней