Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества - Маршалл Салинз

разных категорий, иногда приводя их в свои человеческие общины, но чаще уходя жить к ним. Духи также пленяют и берут в жены живых человеческих женщин. Только в редких случаях такие мифологические истории заканчиваются благополучно. В других случаях [в немифологических случаях?] пленник тоскует по дому, один из участников соглашения обижается или возникает какое-то еще непонимание. Тогда плененный возвращается в свой прежний дом» (168).

Официальные союзы мужчин-ачуаров с красивыми женщинами – духами воды (цунки[42]) в Верхней Амазонии, в отличие от браков с духами у лакалаи, отличаются бесконфликтностью, хотя и воспринимаются как прелюбодеяние (Descola 1994, 124, 282–283). Хотя водные духи цунки являются источником шаманских сил (они одалживают шаманам своих опасных фамильяров – анаконду и ягуара), для ачуаров это образец домашнего спокойствия. В собственных домах под реками и озерами они не только выглядят по-человечески и соблюдают человеческие обычаи, но и в семейном этикете и устройстве дома представляют собой образец поведения для ачуаров. (Вопреки нашим доморощенным социально-научным представлениям о проекции человеческих социальных структур и отношений на металюдей, в антропологии имманентистских культур все обычно происходит наоборот: духи служат образцом для людей, а не люди для духов.) Нередко, пишет Дескола, можно услышать, как женатые мужчины свободно говорят о своей двойной супружеской жизни, включающей, с одной стороны, законную земную семью, а с другой – «прелюбодейную водную семью с духом цунки».

По словам Дескола, это не рассказы о первобытных временах, хотя нечто подобное является «мифическим» топосом среди родственных народов хиваро. Скорее он слышал от разных мужчин в разных местах и при разных обстоятельствах примерно одинаковый рассказ о встрече с очень красивой девой цунки, которая вышла из воды и пригласила мужчину заняться любовью. Найдя этот опыт приятным, мужчина-ачуар регулярно встречается с девушкой, и через какое-то время она приглашает его под воду встретиться с ее отцом. Ее отец оказывается величественным мужчиной, восседающим на впечатляющем черепашьем сиденье в прекрасном доме. Он предлагает мужчине-ачуару взять его дочь в законные жены. Когда тот объясняет, что у него есть человеческие жены, которых он не может оставить, отец цунки предлагает ему разделить свое время между земной и водной семьями. «Каждый из рассказчиков, – повествует Дескола, – подробно описывал последующую двойную жизнь, называя своих водных детей или хвастаясь стряпней жены-цунки» (1994, 283).

Зачастую люди, вступающие в брак с духами, сами одарены особыми духовными талантами медиумов или начинающих шаманов, и тогда жены или мужья-духи способствуют социальной карьере своих супругов. Это, по-видимому, относится по крайней мере к некоторым бракам с духами у народа калули провинции Саутерн-Хайлендс в Папуа – Новой Гвинее, согласно описанию Эдварда Шиффелина (Schieffelin 2005). К метасуществам, о которых ведется речь, ане калу или «ушедшим людям», относятся и мертвые, и те, кто никогда не был человеком. Отношения людей и конкретно этих духов обычно крепкие, в отличие от проблематичных отношений между людьми и родственными духами в большей части Меланезии. Помимо снов, для общения с духами калули используют медиумов. Медиум – это всегда мужчина, женившийся на женщине «из невидимого мира» в видении или во сне. После рождения от нее ребенка он способен покидать тело во сне и гулять по ее царству. «В то же время люди из невидимого мира способны входить в его тело как в дом и общаться с людьми, собравшимися на спиритический сеанс, через его рот» (97). Все люди общины длинного дома с волнением собираются на такие сеансы. Они спрашивают, как поживают мертвые, хватает ли им еды, как вылечить своих больных, где могут быть их потерявшиеся свиньи и какие ведьмы могут бродить в округе (96–98).

Помимо медиумов, существуют имманентные мертвые, которые живут среди живых и регулярно с ними общаются, – особенно родственные духи, такие как сэр Призрак[43] у добу и предки квайо Соломоновых островов. Напомню, что люди разговаривают с родоначальниками добу и квайо почти так же часто, как с другими людьми. Роджер Кизинг отмечает, что даже маленькие дети быстро формируют представление об этих существах-предках на основе своих наблюдений: «прежде всего [потому что] взрослые разговаривают с этими существами – с умершими родителями, бабушками и дедушками, братьями и сестрами или детьми» (1982, 33). Души квайо двойные: одна часть уходит в земли мертвых, а другая, «тень», остается в общине в виде духа предка (адало). Ребенка учат, что тени умерших родственников, которых он встречает во сне, – это адало, «предки», из чего следует, что они нечто большее чем сон, что они присутствуют и постижимы даже наяву.

Был случай, когда целый клан народа мианмин на севере Центрального хребта Новой Гвинеи спасся от войска вражеской группы, укрывшись в горах вместе с союзной общиной мертвых. Чтобы это не звучало просто «мифическим» рассказом, отметим, что Дональд Гарднер, который сообщает об этом, заверяет читателей, что, хотя событие и было необычным, оно «рассматривается всеми западными мианмин как историческое повествование (Gardner 1987, 164). Стоит также отметить, что у мертвых мианмин (бакель) есть собственные потомки, рожденные в землях мертвых; в данном случае умершие герои состояли в сообществе духов внутри горы Буни. Живущие неподалеку кланы улап и ивик, хоть и близко связанные, обвиняли друг друга в колдовстве, и их вражда достигла кульминации в вероломной резне людей ивик на пиру, куда их пригласили улап. Когда новости дошли до группы ивик, они призвали на помощь родственников и союзников и собрали большой отряд для набега, намереваясь отомстить. Но их планы сорвались, когда улап призвали группу духов, с которой их связывал многолетний обмен сестрами через брак между важным человеком из улап и бигменом народа духов. Когда последний узнал об опасности, грозящей его шурину из улап, он предложил им обменяться свиньями, которых они выращивали друг для друга. Пир, который приготовили две группы, состоялся в тот день, когда налетчики ивик планировали атаковать. В тот момент, когда бигмен-улап забил свинью способом, подсказанным духом-шурином, а тот в ответ забил свою свинью, небо потемнело, и дух-свинья и духи-люди стали видимыми для улап. Приготовив двух жертвенных свиней, бигмен-дух натер всех улап жиром своей, отчего они потеряли «тяжесть», то есть сами стали духами. Затем обе группы обменялись свиньями и уселись есть. Прибыв на место, налетчики из ивик услышали звуки празднества, окружили деревню, но, напав на нее, неожиданно обнаружили, что она пуста. Еще дважды до них доносилось праздничное пение из разных мест на горе, но все, что они могли сделать, – это сломать топоры о камень, из которого исходили песни. Все западные мианмин знают, что