Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества - Маршалл Салинз

тебя, Дэвид Гребер [Graeber and Sahlins 2017].) Новогодние ритуалы не обязательно предполагают такое возвращение к истокам, но часто включают сатурналийские эпизоды, такие как приостановка или инверсия иерархических положений, смех и розыгрыши, пьянство, дикое и аморальное поведение, включая повышенную или оргиастическую сексуальность. Что-то из этого, как уже отмечалось, характерно для тробрианского миламала – праздника, который Марк Моско (Mosco 2017, 195–196) сравнивает с гавайским новогодним ритуалом Макахики, а тот, в свою очередь, будучи радостно празднуемым возвращением из времен первотворения сельскохозяйственного бога Лоно, имеет прямые аналогии с римскими сатурналиями.

Во время Макахики появлению Лоно предшествует, как бы делая его возможным, переживание состояния communitas как в сексе, так и в обществе. В ночь перед появлением бога народ в целом, насытившись жертвенным мясом (свиней для мужчин, собак для женщин) и напившись кавы, предается разнообразным непочтительным поступкам и проклятиям. Социальное уравнивание осуществляется, когда простолюдины и аристократия вместе входят в океан, где, как пишет гавайский католик Кепелино, «один человек притягивался к другому, и результат был нисколько не хорошим» (Kepelino 1932, 96; ср. Valeri 1985, 200 и далее). Когда на рассвете они наконец выходят со своих гуляний, на пляже перед ними предстает образ Лоно, собирающегося принять обновленное владычество над королевством. Торжественно обходя остров, Лоно принимает подношения от людей участок за участком, оставляя их после для продолжения веселья. Макахики, приходящийся на период зимнего солнцестояния и выполняющий задачу обновления мира и общества, действительно имеет много общего с новогодними ритуалами всего мира, не только с сатурналиями. Также широко освещалось сопутствующее обновление человеческого правления, вождеского или царского, после того как правитель подвергался ритуальному унижению от самого бога или поражению в ритуальной битве от народной свиты бога. На Гавайях прежний человеческий царь, до этого находившийся в уединении, приходит со стороны моря – что делает его чужеземцем, – чтобы быть ритуально пронзенным копьем соратника Лоно и в тот самый момент (снова) стать царем. Древнее правление бога уступает место человеческой власти, но только при условии, что последняя подчинится первой. Царь правит, подчиняясь богу.

Похожий сценарий подчинения царя богу встречается в рассказе Фрэзера о древневавилонском новогоднем обряде, празднике Акиту[54], длившемся 11 дней и, предположительно, включавшим период весеннего равноденствия. Церемонии Акиту чествовали Мардука, главного бога Вавилона, и были сосредоточены в его большом Эсагильском храме в центре города:

Считалось, что здесь, в великолепной палате огромного здания, все боги собирались в это время года под председательством Мардука, чтобы определить судьбы на новый год, особенно судьбу царя. По этому случаю вавилонский царь ежегодно должен был обновлять свои царские полномочия, взявши за руки скульптуру Мардука в его храме как бы в знак того, что он получил царство непосредственно от божества и не может без божественного содействия и мощи удерживать его более года. Если он таким образом формально не восстанавливал себя на троне раз в год, правление царя теряло законность (Frazer [1911–1915] 2012, 9: 356).

В имманентистских культурах боги, предки и другие метасущества, населяющие космос, далеко не случайные гости; при всей своей удаленности и невидимости они также постоянно присутствуют в делах человека, всегда приходят, когда их зовут. Люди не смогли бы жить без имманентных метасуществ и сил, которые незримо приводят в действие все человеческие начинания, делая их либо успешными, либо, что бывает даже слишком часто, безрезультатными. Если боги делают то же, что делают люди, то они присутствуют, несмотря на всю свою удаленность, как неотъемлемая часть человеческого бытия, даже когда они заняты собственными делами. Делимые существа, боги присутствуют в той же мере, в какой они далеки; они являются мощными действующими силами в человеческой судьбе, несмотря на то что невидимы.

3. Метасущества

И вследствие того свойства человеческого ума, которое в Аксиомах мы слышали от Тацита, люди все то, что они видели, воображали и даже сами делали, считали Юпитером, а всей Вселенной, поскольку они могли ее воспринять, и всем частям Вселенной приписывали они существование в качестве одушевленной субстанции. В этом – гражданская история следующего изречения: Jovis omnia plena[55].

Джамбаттиста Вико. Основания новой науки, 1744 (2018, 212)

Дополнением к конечности человека является духовная множественность: «Все вещи полны Юпитера». Не ограничиваясь тем, как Тацит порицает древних германцев, видевших «таинственное присутствие» богов в рощах и деревьях «лишь благоговеющим взором», Вико говорит о первоначальной эпохе религии, во время которой все, что люди «видели, воображали или даже делали сами», создавалось и оживлялось при посредстве обитающего в них божества. Но тогда «Юпитер» – боги, духи – обладает качествами человеческих существ, а также силами, превосходящими их. Это мир, наполненный нечеловеческими существами, которые наделены бóльшими, чем у человека, силами. Такова заколдованная вселенная культур имманентности.

Один мысленный эксперимент может помочь нам, считающим себя расколдованными, понять очарованную вселенную имманентистских, наполненных духами культур. Предположим, что все «магические» вещи, которые формируют нашу нынешнюю жизнь, – все аксессуары, несущие смыслы или дающие технические возможности, чьи субстанции и силы мы не создавали сами, – расценивались бы по степени и в зависимости от результатов их влияния на человека. Предположим, что они стали бы субъектами, обладающими реальными силами. Предположим, что книги и газеты, которые мы читаем, смартфоны и компьютеры, которыми мы пользуемся, радиоприемники, которые мы слушаем, телевизоры, которые мы смотрим, флаги, которые отличают одних от других, футбольная команда «Мичиган Вулверинс» или бейсбольная команда «Чикаго Кабс», победы и поражения которых мы можем ощутить как собственные, индейка, которая олицетворяет День благодарения, и ель, которая формирует ощущение Рождества (для некоторых из нас), машина, которая нас перевозит, ключ зажигания, который запускает мощный мотор, родители, которые хоть и умерли, но приходят к нам во снах или «присутствуют» в доме и обстановке, что они нам оставили, – предположим, что все эти и другие вещи, составляющие наше существование, были известны прежде всего этим персональным или субъектным влиянием, а не физическими атрибутами. Газеты «учат» или «информируют» нас о людях и событиях в каком-то далеком месте, которого мы не видели, в недавнем прошлом, в котором мы не жили, но все это мы представляем себе «реальным» и «действительно произошедшим». Это то, что мы называем мифом, когда подобные утверждения делают народы без газет – возможно, даже не осознавая, что у самого повествования есть сила-существо, которое «учит» тому, что делали существа-предки и существа-боги. Мы смотрим телевизор, передающий нам с помощью каких-то необыкновенных сил изображения людей и вещей, которые мы считаем реально существующими, реальные