Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества - Маршалл Салинз

народом, баконго обычно говорят, что человек состоит из четырех частей, происходящих от четырех матрилиниджей: матери, отца, отца матери и отца отца. Однако представляется, что основной вклад вносят родственники матери и отца. В то время как первые передают в душе обобщенную жизненную силу предков, «дыхание», и определенные телесные качества, аналогично связанные с размножением, вторые – отцовский род – отвечают за телесную индивидуальность или качества духа, с помощью которых люди социально реализуют материнские силы в реальной жизни. По крайней мере, так я понимаю Макгаффи: «Считается, что сила личности, ее способность эффективно взаимодействовать с другими в случае обыкновенного человеческого существа исходит от отца в виде спермы, которая превращается в кровь в материнской утробе» (1986, 135).

Это наблюдение превосходно выражает общее правило экзогамных унилинейных укладов, матрилинейных или патрилинейных: дарующая жизнь и несущая смерть сила предков передается по линии, которая считается своей, социальная же душа внутренней сущности человека, привносится отдельными внешними силами, даруемыми чужаками, родственными по браку: родственниками по жене или по материнской линии в патрилинейных системах, родственниками по мужу или по отцовской линии в матрилинейных. Именно они формируют телесные силы, с помощью которых человек управляет своей жизнью. Если быть более точным, в Конго и часто в других местах собственный матрилинейный род также отвечает за определенные части тела и силы, но они аморфны и не связаны друг с другом до того момента, пока не переходят под управление и не дополняются более важными частями тела по линии свойства или патрилинейности – в частности, головой. Таким образом, взаимодополняющие роли и энергии собственного линиджа и линиджа партнера по браку объединяются в теле и играют свою роль в судьбе человека.

Макгаффи описывает два взаимосвязанных способа организации этого процесса. В одном случае тело делится на верхнюю и нижнюю части, соединяющиеся в пупке и «связанные между собой достоинствами, приписываемыми голове» (1986, 123). Верхняя часть, включая голову, происходит от отца и, соответственно, является местоположением мужских атрибутов – интеллекта, органов чувств, власти и твердости. Нижняя часть, происходящая от матери, «ассоциируется с органическими функциями, сексуальностью, эмоциями и другими “женскими” атрибутами, которые (мужчины) считают мощными, непонятными и необузданными» (123). Макгаффи отмечает, что некоторые психологи Конго согласны с Фрейдом в том, что «“секреты предков происходят из области ниже пупка и выходят выше него” в виде мудрости». Подтверждением того служит ритуальная практика бритья у баконго, «чтобы держать верхнюю часть головы чистой для духов, которые могут захотеть приземлиться на нее» (124). Ритуальные процедуры над нижней частью тела включают надрезы на бедрах для высвобождения потенции как у мужчин, так и у женщин.

Согласно второй концепции, тело делится на три части: мужскую и отцовскую голову, женскую и материнскую поясницу и промежуточную область плеч. Плечи связаны с прорицаниями, они дрожат у одержимых людей. Подмышки связаны с передачей благословений, в том числе от отца к сыну (который принадлежит к другому линиджу). У волос на голове есть духовная и мужская сила, подмышечные волосы, помимо благословений, связаны с жизненными обрядами перехода, а волосы на лобке более очевидно связаны с сексом и размножением. Можно продолжать и далее: с точки зрения представителей своего линиджа, индивид телесно одаривается жизненным потенциалом «своими людьми», чтобы реализовать его благодаря проницательности, силе, доблести и другим духовным качествам, дарованным ему «чужаками». Годфри Линхардт (Lienhardt 1961) написал о проживающем неподалеку от баконго народе динка в конце 1950-х годов: «Это… непростая задача – в аналитических целях отделить верующего динка от того, во что он верит, и описать последнее в отрыве от него как “объект” его веры. Сами динка имеют это в виду, когда говорят о Силах как о находящихся “в телах людей”, а также “в небе” или других определенных местах. Их мир для них не объект изучения, а активный субъект; поэтому мир целиком (пини) часто призывается на помощь наряду с другими Силами» (155–156).

Части и особенности тела не являются «объектами», независимыми от субъектных сил, которые они воплощают. Не будем слишком вольно говорить о, казалось бы, физических способностях как о духовных силах, ибо в этом и заключаются значение их проявления и особенно (политический) подтекст любого проявления их конкретными индивидами. Человеческие телесные или интеллектуальные способности не исключаются из общего правила имманентности метачеловеческих сил в вещах. (Например, в каждом суставе тел гренландских инуитов присутствуют приводящие его в движение духи.) Не существует таких биологических представлений ни о человеке, ни о других животных, в которых жизненные силы и индивидуальные особенности выходили бы далеко за пределы какого-либо организма.

Помимо животного и растительного мира, жизнью наделены минералы, предметы и даже невыразимое: ветры, реки, гром, горы, воздух, камни (по крайней мере некоторые), рыболовные сети, лед и кураре[41] – все живые. Конечно, человеческие обитатели этой заколдованной вселенной много знают о телах, в том числе о других типах тел, в том смысле, который мы определяем понятием «натурализм». Но их жизненное начало, внутренние силы их здоровья, роста, размножения и их смерть не телесны сами по себе – это свойства обитающей в них «души». Более того, душу или личность вещей (инуа) люди разделяют с множеством метачеловеческих существ, которые и есть первичные агенты и арбитры этой жизненной силы. Будучи сами по себе духами, люди, как известно, вступают в прямые социальные отношения с многочисленными нечеловеческими духами, которые сами считают себя людьми: женятся на них, создают с ними семьи, играют, торгуют, пируют, сражаются с ними и не только.

Общественные отношения людей и духов

Люди и металюди вступают в разнообразные социальные связи, варьирующиеся от ежедневных или еженощных встреч с духами и браков между людьми и металюдьми до праздников, на которых они собираются вместе. Далее я буду рассказывать об обществах, которые различаются культурно так же, как похожи друг на друга по способам общения с предками, владыками видов, богами и другими метасуществами. Я опять, как и Лич, беру на себя риск обобщения – возможно, мы узнаем что-то новое. Американский этнограф К. А. Валентайн (Valentine 1965) пишет о лакалаи Новой Британии (Папуа – Новая Гвинея): «Несмотря на различия в природе и концептуальные границы, мир человека – это также мир духов. Люди часто находятся в прямом или косвенном контакте с нечеловеческими существами, и всегда существует вероятность, что они могут столкнуться с такими существами в любой момент» (194). Эти контакты часто бывают враждебными, что помогает объяснить обычную хрупкость брака между людьми и духами: «Существует множество историй о живых мужчинах, которые женятся на женщинах-духах