Между волком и собакой - Александр Юрьевич Соболев

окраине,

над горемычными чёрными чащами.

Над безотрадными скудными долями —

горний подарок, судьбы приношение,

светлая, справная, лёгкая, вольная,

женственно, царственно-несовершенная…

Хлопьями света окно переполнено.

Блики мерцают на теле опаловом,

льются по льну. Утолённою полночью

снами становятся искорки палые.

Зимние ангелы зёрнышко жалуют

пухом крылатым, небесными стаями.

Год истекает и преображается

снегом несметным и незабываемым.

Вдоль раннего

«Оставаясь водой».

Ольга Андреева

И снова читал. И понял, как было.

Водой оставаясь, талой слезой,

она узнавала поэзии силу

                            и наш мезозой.

И были русла уже тесны ей,

любому клише грозил остракизм,

но всё ещё ставила прописные

                            в истоке строки.

Она и вправду не представляла,

как много умеет помнить вода,

а память – «не знаю» переплавляла

                            в негромкое «да».

Свобода воли, свобода боли —

соседи… Кому находить легко

в запруде, луже, на рисовом поле

                            морских светляков.

Когда пересохшая жизнь мелеет,

мельчает строфа и струна хрипит —

дарила ливень в сезон суховея,

                            ему вопреки.

Стихии голос, природы малость —

искала единственно точный знак

и соль. А соль навстречу старалась

                            почувствовать, как

в густом пространстве, в крутом растворе,

опознанный ей пока на глазок,

с рассветом припал к поверхности моря

                            холщёвый мазок.

Попытка взлома

Зачем тебе мои стихи?

Они, конечно, могут много…

И жар весёлой чепухи,

и дар лирического слога —

весь мой слесарный инструмент,

от заголовка до кавычки,

я применяю на момент

изготовления отмычки.

…Открыть мой яшмовый ларец,

мою узорчатую дверцу…

Хоть я порой и плут, и льстец —

мои стихи идут из сердца

и не лукавят ни на ноготь.

…Через черту переступить,

твоё тепло ласкать и пить,

твои глаза губами трогать…

Но нам, пожалуй, по плечу

общаться без изящных правил.

Ведь женский шёпот «я хочу…»

я не колеблясь бы поставил

с любой поэмой наравне.

Сонет ли, пышная тирада

не стоят слов: – «Иди ко мне,

побудь со мной, моя отрада…»

Зачем тебе мои стихи?..

«Эта внутренняя речь…»

Эта внутренняя речь,

ну а может – нутряная —

(здесь о ней напоминает только зыбкое тепло) —

может литься, может течь,

или форму принимает,

если словом обнимают, лепят лепетную плоть.

И по райским муравам,

и по личной преисподней —

вот и выбежал на волю расторопный ручеёк.

Но вот именно, что там

всё как раз и происходит,

не вникая ни на долю в назначение своё.

Вещь в себе – особый сорт

между прочими вещами:

на агоре не вещает, в тесной келье ворожит.

Плодородный влажный сор

день стиха предвосхищает,

насыщает и смущает всё могущим словом «жить!»

Перед дождём

Этот ивовый лес, драгоценный квезал[12],

даже целая стая с хвостами до трав

и до ряски речной, где растет стрекоза

на осоке. Где солнце подвергло с утра

перекрёстной атаке зенита и вод

бедолаг-рыбаков. Где в дремучей жаре —

пятимерного чувства избыточный код,

стрекозы голубое тире.

Этот перистый лес для тебя берегли.

Мы его толмачи и его же улов,

мы следим, как восходит энергия глин

по канатам из хмеля в рангоут стволов,

и от влаги парной, от ленивой воды,

от соблазна – уйти не останется сил,

хоть купаться не след, потому что следы

по колено впечатаны в ил.

Он растёт полосой на краю у полей,

у границы разумно устроенных нив,

обрамляя протоки державы своей

и морёные ветки туда уронив.

Улыбнись же, душа, отдохни от забот,

этот лес о тебе забывать не велит,

и любую тугу загрунтует собой

плодородная умбра земли.

Опрокинута в небо, растений поверх,

ты лежишь у пригорка на тёплом плече,

но другой окрылённый, поэзии стерх —

он взмывает сквозь гребень отвесных лучей,

отпустивший грехи и простивший глухих,

отразивший пернатым своим молоком

совокупность стихов, и стрекоз, и стихий,

и растущих над ним облаков.

Сонет для нас

Нам повезло, что в этом мы не лжём,

что можем дать и взять, не оскорбляя,

что позвоночник прям и не виляет,

не егозит испуганным ужом.

Не унижаем душу дележом.

Восьмая и тем более Седьмая —

они вины за нами не признают,

хоть чувство своевольно и свежо.

Черновиков поправить не вольны,

но снег в ложбинах, след морской волны

и запахи альпийские густые —

как лучших строк обетованный свет,

как терпкий вкус вина негласных лет,

как золото вечерней Византии.

Обретение воды

На убывающей луне возьми немного крупной соли

и с лунным светом в равной доле в воде смешай.

Когда на дне исчезнут мутные кристаллы,

поставь стакан перед собой.

Сегодня встретишься с Водой, пока еще не рассветало.

Без заклинаний и свечей,

вне власти тусклого рассудка —

она блестит светло и чутко,

и можешь ты доверить ей

желанья тайные, глухие,

ведь вы воистину вдвоём!

С тобой – вода, твоя стихия,

прозрачный, трепетный объём.

Она поймет твою надежду,

во всём к тебе благоволя.

Не покажи себя невеждой,

и в этот час не позволяй

не только