Между волком и собакой - Александр Юрьевич Соболев

и во всякой малости явлено семя Божье.

Но когда малейшая воля Ему важна —

то и Враг силён, и любая мораль – в горошек.

Он судил и делал. Какого тогда рожна

нам делить природу на добрых и нехороших.

Но досаде твоей ничего не дано свершить,

как душе не постичь дилемму ада и рая.

…Иногда мудрец наполняет галькой кувшин,

чтобы в нём, неподъёмном, вода поднялась до края.

Вот и здесь, быть может…

                            И Бог разделил язык,

чтобы тьма мечом, словно лемехом, нас пахала,

потому что музыка сфер – из жутких музык,

и людей золотого века не терпит хаос.

Потому что яростью недр, камнями небес —

молодой и жадный, страшнее атомной бомбы —

он сжигал и плющил, присваивал нас себе

и от века вершил всемирные гекатомбы.

А теперь, по пути разоряя своё жильё,

мы лишаем его перспективы импровизаций.

На войне, как на войне. Кто же, кроме неё?..

Броненосный зверь – несравненный цивилизатор.

Так неужто мы, миллионы вокруг убив,

отвергая слепо попытки других ответов,

сберегаем шанс для прихода Твоей любви

и куём кольчугу, чтоб ею прикрыть планету?..

Вот тогда, наконец, рука опустит стилет,

разожмёт сердца всемогущая вера в чудо.

«Не забуду тебя» – сказала один поэт.

Колыбель моя… «как прекрасна она оттуда!..»

Снайперы

Чёрная дыра зрачка вставлена в систему линз.

У химеры – глаз без сучка. Глаз химеры целится вниз.

У химеры – камуфляж. Высоко взлетела, тварь.

Превращает площади в пляж, на асфальты льёт киноварь.

Киев, Вильнюс и Москва перед ней лежат пластом.

Им ли о телах тосковать, если души смяты пестом…

Профессиональный ствол цокнет – и проблемы нет.

Деловитый смерти укол – с людоедом наш паритет.

Длинным пальцам мертвеца хочется живых сердец,

толку, что в конце-то конца свой же в глотку брызнет свинец.

Он не знает полумер. Варятся идеи-фикс

в черепах таких же химер, в кабинетах с номером «икс».

Смрад, и блуд, и ложь – их дух. Подоплёка шкуры – бакс.

Письмецо от «сорока двух» – деликатный им пипифакс.

Синдикат, консорциум, пул, подлости замес на кровях.

…Векторной проекцией пуль ненависть прошита моя.

Обезьяны

– Вы понимаете, что обезьяны идут на город? – спросил Дональд.

– Ну и что? – растерялся Андрей.

– Действительно – ну и что? – сказал Дональд и неприятно рассмеялся.

А. и Б. Стругацкие. «Град обреченный»

Обезьянье ку́бло – попробуй, дёрни какую-нибудь.

Каждая держит соседа за надлежащую часть.

Плотное множество, про эволюцию – напрочь забудь.

Этот кластер, клубок, комок называется «власть».

Это есть круговая, точней, шаровая порука.

Погляди, как скрючены лапы, хребты, хвосты.

Эта шара особей (слава родной науке!)

без гвоздя и клея подогнана точно встык.

Каково сгустились, активностью обуяны!..

Электричества – ноль, но зато синдром кучевой.

Неизменный фарш, наши сукины обезьяны,

начинившие суд, полицию – много чего.

Что теперь – на попятный, мухой в гости к арахне?

Или вновь к идеалу костьми дорогу мостить?

Респектабельностью революция и не пахнет,

но и в этом кодле прогрессу не прорасти.

Да одной Кущёвки, батеньки, с лишком достаточно,

чтоб любым европейским премьером заткнули очко…

Перспективы наши, понятно, светлы и паточны,

а уставшую нацию держат за дурачков,

для которых скоро сгодится и чай с сахарином.

Где вы, братцы-варяги?! История – колесо!

Я под пыткой не отдал бы им Курил с Сахалином,

но за медные деньги ссудил бы Сибири кусок.

Приходи, желтолицые! Мы не таких принимали.

Вы хотели Урала? Идите к нам на Урал!

Наши женщины вашим визитом смутятся едва ли,

а сынов Поднебесной встречают уже «на ура»…

Там у вас трясёт, а мы от просторов пьяны,

то ли глина на трактах сибирских, а то ли гной…

…А у них на Хоккайдо тоже живут обезьяны,

ну, и с нашими смогут поладить, им не впервой.

Новые процессы

Господа неподкупные судьи!

Мы, юристы – серьёзные люди…

Мой клиент, господин Бармалей,

выступает в процессе закрытом

в деле versus врача Айболита

(был недавно такой дуралей).

Я, покорный служитель закона,

облечённый доверием оным,

признавая свершившийся факт,

Бармалея блюдя интересы,

опершись на свободную прессу,

изучил обвинительный акт.

В документе, солидном гроссбухе —

вперемешку котлеты, и мухи,

и астральное тело истца.

Но не сыщется в мире белее

реноме шевалье Бармалея!

Он работает в поте лица!

Посудите, ведь нужно кому-то

поставлять обезьян в институты,

где исследуют их потроха?!

А у дока поехала кровля.

Нарушая свободу торговли,

он вопил и руками махал.

Мой клиент не приветствует крика.

Он родился на острове диком,

где свобода превыше всего!

Где валы разбиваются, пенясь!

И послал старикашку на… этот…

ну, на место поставил его.

Но, увы, инцидент развивался,

мой клиент самооборонялся,

защищая свободы примат —

и теперь ему ломятся нары

за какого-то ветеринара,

кто, по сути, во всём виноват!

Обращаю вниманье присяжных!

В этом сборнике правил сутяжных

притаился глубокий изъян.

Кто отечеству нынче милее —

бизнесмен из Семьи Бармалеев

или родственник тех обезьян?!

Просчитайте. Подумайте. Взвесьте.

Не к лицу на ответственном месте

погремком уложений бряцать.

Что сегодня во благо народу —

лекаришек прокисших порода,

или плащ и кинжал Храбреца?..

Массаракш[18]

У несчастья свои назойливые