Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи - Олли Эш

— Я должен был почувствовать ложь, — прошептал он. — Это моя природа. Моя суть. Как я мог...

— Потому что ты любил её. Любовь ослепляет даже тех, кто видит ложь.

Он поднял голову. По его щекам текли не слёзы. Но ихор, стекающий из трещин на скулах, выглядел точно так же.

— Я проклял её. Хоть и не говорил этого вслух, но в своём сердце я проклял её за то, чего она не совершала. А она... стояла в саду и просила у меня прощения.

Я сжала его пальцы.

— Поэтому мы здесь. И вернём поместье. А пока...

Я встала и потянула его за руку. Он поднялся — медленно, тяжело, как будто его тело снова становилось камнем.

— А пока мы должны дойти до конца этого хода, — закончила я. — Варрен ждёт. И я хочу посмотреть ему в глаза, когда он поймёт, что его род проиграл. Снова.

Тристан посмотрел на меня. Пластины на его лице медленно втягивались обратно, оставляя лишь слабый сероватый узор на коже.

— Ты не боишься, — сказал он. — Я только что крушил стены голыми руками. А ты сидела рядом и говорила со мной.

— Я некромант, — напомнила я. — Меня трудно напугать мёртвыми. А ты, строго говоря, не совсем живой.

Он моргнул. А потом улыбнулся.

— Идём, — сказал он. — Третий поворот — и мы под восточным крылом. Часовня встретит нас первой.

Я кивнула. Мы пошли дальше в темноту, и я заметила, что Тристан больше не избегает касаться стен. Его ладонь скользила по камню легко, почти ласково — как будто он наконец перестал бояться прошлого.

Глава 13. Отчаянный план

Глава 13. Отчаянный план

Тишина в подземном ходе стояла такая густая, что я слышала, как остывает камень под моими пальцами. Светляк, вызванный мной четверть часа назад, дрожал у плеча, выхватывая из темноты грубые стены и лицо Тристана. Он всё ещё смотрел туда, где только что каменная память показала ему Моррена.

Я смотрела на него и впервые за долгое время не знала, что сказать. «Мне жаль»? Слишком мелко. «Ты не виноват»? Он знает. «Мы отомстим»? Не то.

И вдруг — холодная, ясная, как щелчок замка — в голове сложился план.

— Послушай, — сказала я.

Он не обернулся.

— Тристан. У меня идея.

Теперь он посмотрел. Медленно, будто выныривая из толщи воды. Его глаза ещё горели остаточным золотом, но взгляд был осмысленным.

— Какая идея?

Я выдохнула и выложила отчаянный план. Без пауз и сомнений. Если бы я остановилась, то, наверное, передумала бы сама.

— Мы выйдем к Варрену не как враги. Я скажу ему, что ты узнал правду о Моррене. Видел всё — заклинание, подчинение, тот поцелуй. Что ты в ярости и ненавидишь наш род. Скажешь, что я тебе больше не нужна.

Тристан нахмурился.

— Ты хочешь, чтобы я...

— Да. Ты обратишься в камень. Добровольно. Как тогда, в саду. Только теперь это будет спектакль для дядюшки.

Он открыл рот, но я не дала ему возразить.

— Варрен увидит, что я осталась без защиты. Он расслабится. Он тщеславен и не удержится — захочет похвастаться. Расскажет о Моррене, о том, что он сам задумал.

— А потом я прочитаю заклинание призыва и бах. И ты вернёшься. И мы победим.

Тишина.

Светляк дрогнул и опустился чуть ниже, как будто тоже хотел услышать ответ.

— Ты понимаешь, что это безумие? — спросил Тристан. Голос у него стал низким, почти рычащим.

— Не драматизируй.

— Если заклинание не сработает, ты останешься с ним одна. Без меня и запасного плана в его доме. Он убьёт тебя, Илона. Ты же понимаешь, что он убьёт тебя?

— Не убьёт. Потому что заклинание сработает.

— Ты не можешь знать наверняка!

Он почти кричал. Эхо заметалось под сводами, ударилось о стены, вернулось искажённым шёпотом. Я подождала, пока оно стихнет, и заговорила снова. Тихо, но твёрдо.

— Я уверена. Потому что я знаю тебя. Обет связал нас, нравится нам это или нет. И будь уверен, я не позволю тебе остаться камнем.

Он шагнул ко мне. Близко. Ещё ближе. В неверном свете магического светляка его лицо казалось вырезанным из того самого дикого камня, что окружал нас.

— Ты просишь меня рискнуть твоей жизнью.

— А твоей! Варрен убьёт меня, если план провалится. А ты останешься статуей. Я знаю это. Но я готова рискнуть, потому верю в нас.

Он молчал. Его пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. Каменные пластины на предплечьях то проступали, то исчезали — тело реагировало на эмоции, которые он изо всех сил пытался сдержать.

— Там, в квартире, — сказал он наконец, — ты говорила, что я не монстр. Что я не просто камень. Ты первая за триста лет, кто говорил со мной так.

Он поднял ладонь и почти невесомо коснулся моего лица. Кончики пальцев были шершавыми, с едва заметным каменным узором, но прикосновение вышло удивительно нежным.

— И теперь ты просишь меня окаменеть снова. Пусть даже на время. Пусть даже по твоему плану.

— Я прошу тебя довериться мне. — Я накрыла его ладонь своей. — Ты провёл три века в ожидании. Дай мне полчаса. Я верну тебя. Клянусь.

Он смотрел на меня с сомнением и надеждой. Светляк кружил над нашими головами, бросая пляшущие тени на стены подземелья.

— Хорошо, — сказал он.

У меня внутри что-то оборвалось и снова связалось в тугой узел.

— Но если заклинание дрогнет хоть на миг... — начал он.

— Не дрогнет.

— Если он что-то заподозрит...

— Не заподозрит. Ты убедительно играешь разочарованного жизнью стража. Я убедительно играю брошенную дуру. У нас всё получится.

Он вдруг усмехнулся.

— Знаешь, что самое страшное? — спросил он.

— Что?

— Что я действительно тебе доверяю. Полностью.

Я не нашлась с ответом. Просто сжала его ладонь и отпустила.

— Тогда идём. Дядюшка заждался. Он слишком долго торжествовал.

---

До старой часовни мы добрались без приключений. Подземный ход кончился узкой винтовой лестницей, ведущей вверх. Тристан поднялся первым, нажал на скрытую плиту — и каменная дверь с тихим скрежетом отъехала в сторону. Мы вышли в восточное крыло.

Здесь веяло запустением. Шторы на окнах посерели от времени, мебель стояла в чехлах, похожая