Озверение - Александр Изотов

Глава 9

Незримая угроза

Услышав долгожданный ответ, я надолго замолчал. К слову сказать, конь под Рэдиком был девятой ступени. Но что такое девятая ступень животного?

Все животные в Нулевом Мире — суть первая мера. И да, они не ограничены семью ступенями, как разумные меры. Они набирают эти самые ступени до предела, известного лишь богам. Хотя нет, боги в Нулевом Мире тоже мало что знают. Ну, значит, до предела, известного лишь Абсолюту…

Сколько таких переросших тварей в тех же Проклятых Горах, тоже одному Абсолюту и известно. Видел я скорпионов размером с многоэтажный дом… К счастью, все эти монстры пока в Орден не лезут, словно что-то незримое охраняет границы приоратов. Впрочем, нам и так хватает своих монстров.

Там же в Проклятых Горах я однажды увидел Апепа, пронзившего твердь земли и пытавшегося прорваться к небесам. Какая мера может быть у Апепа, можно только предполагать — кто в здравом уме рискнёт глянуть его ступень? А уж первушнику легче, наверное, коррупт каракозом обмазать, да лизнуть.

Подумав об этом, я усмехнулся. Действительно, интересно, что с первухой произойдёт быстрее — сгорит от коррупта или загнётся от каракоза? Магическая неопределённость…

Марк, не о том думаешь!

Если лошадь Рэдика девятой ступени, то в переводе на разумный язык получается семь ступеней первушьей меры плюс две ступени звериной. Конь этот равен по мере зверю второй ступени. По мере, конечно, не по силе… Любой разумный зверь-то наверняка будет одарён Небом, да ещё и может владеть каким-нибудь мастерством.

Ну а конь? Конь — это конь… Если есть дар, это хорошо. Одарённому коню в зубы не смотрят.

Так вот что получается? Если я возьму в руки деуситовый кинжал, да прибью им демона, как давным-давно того Вотана под Лазурным Городом… или ещё раз взорву пару-тройку инквизиторов со свитой… И что, я останусь первухой, но подниму ещё с пяток ступеней? Буду первушником двенадцатой ступени?

Но… но как же стихия духа? А изменения в теле? Звери ведь на голову выше, да и в плечах в полтора раза шире.

И во-вторых… А что будет, если я выброшу деуситовый кинжал. Вернусь в седьмую ступень первушника?

На ум мне сразу же пришёл дар Скорпионов. Коснусь копья — супермен. Нет копья — первуха сутулая. Да и с боевым луком у меня сейчас так же…

— Это невозможно, — только и вымолвил я.

Рэдик молча ехал впереди, пока я размышлял, и обернулся.

— Что невозможно, посланник?

— Что-то не так с этим деуситом… — вырвалось у меня, — Что-то неправильно.

— Ясное дело неправильно, если до сих пор ни Приор, ни Настоятель не разобрались, как оно всё работает! — выдал мечник Сах.

— Так то, что ты пробудил деусит — неправда? — спросил Рэдик.

Особого гнева в его словах не было. Видимо, его дар прекрасно работал, и зверь видел, что единственно верное решение — это и вправду отвести меня в столицу. Да и Красным Муравьям и так надо было наведаться в столицу, потому что Настоятель чуть не выжег их деревню.

В ответ я лишь пожал плечами. Кто такой этот зверь, чтобы я отвечал ему? Я, посланник Небес… Хе-хе!

Вообще, в Нулевом Мире часто не знают, что делать с божественным оружием. Я сам когда-то сталкивался с охотниками за Частицами Абсолюта. Увешанные головами убитых частиц, словно бусами, они тщетно пытались получить их силу и могущество, но в итоге же карались руками других частиц Абсолюта…

Потому что любой, кто балуется магией Абсолюта, рано или поздно получает сполна. Эту версию мне как-то озвучила демоница Иштар. Но при этом сама не побоялась использовать магию Абсолюта, в результате которой, кажется, я и обнулился.

Хотя сдаётся мне, что этим она спасла мне жизнь…

Я… точнее, душа Марка находилась в прецепторе Аласторе. А повязанным кровью с демоном Белиаром был всё-тот же Перит, ведь я в его теле находился, когда случилась та самая магия. Получается, Я-Перит стал хозяином души Белиара, и должен был подарить ему свободу, если бы он убил Эзекаила.

Но Эзекаил оказался крепким орешком, смог каким-то образом воскреснуть, и, получается, Беляш дело не довершил. Вот меня и перебросило обратно в Перита… Так было обнуление или нет? Но Беляша ведь обнулили… О, Небо, столько вопросов!

Я стиснул зубы, понимая, что совсем забыл про Белиара. Где этот везучий… невезучий ноль? Или он уже первуха? И всё же интуиция подсказывала, что Белиар найдёт способ не умереть.

Тут ветер принёс мне нехорошие новости, и я остановил лошадь. Чем хороша стихия воздуха? Тем, что можно просто слушать…

— Эй, какого? — возмутился мечник Сах позади меня.

Я поднял руку. Сах недовольно засопел, осознавая, что первушник заставляет его, зверя второй ступени, просто заткнуться.

Но Рэдик тоже сделал знак вести себя потише. Впереди были враги. Трое зверей, все второй ступени, осторожно крадутся, исследуя этот путь. Я всё лучше и лучше умел слушать ветер, и видел гораздо больше, чем до этого.

Золотистые ободки на головах двоих, как и принято у зверей в армии Настоятели… и серебристый на голове ещё одного. Меня охватило лёгкое недоумение.

Когда я уходил с зиккуратовой армией из разорённой деревни Степных Хомяков, успел увидеть боевых вдали первушников, которые так и не вступили в бой. У них были такие же серебристые ободки.

Почему зверь? Или я чего-то не понял?

— Деуситовое отродье здесь, — прошептал Рэдик.

— Вот дерьмо нулячье!

— Кто⁈ — вырвалось у меня.

— Слышь, посланник, ты какой-то странный посланник… — проворчал сзади Сах.

Я поджал губы. Мне хватило рассказа этих зверей, чтобы сообразить, почему так разнится, то что я вижу, и то, что есть.

В узком ущелье битва не намекала на удобства, и Рэдик махнул мне отступить назад, к стене. В одном месте она топорщилась выступом, позволяя мне спрятаться за ним.

Спешившись, я послушно встал за укрытием, наблюдая, как Муравьи готовятся к бою. Тоже спрыгнули с лошадей, отогнали ко мне.

Рядом присела на одно колено Абри. Длинный лук висит на спине, в руках короткий. Она взяла сразу два полных тула со стрелами, ещё столько же было на седле лошади, стоявшей неподалёку. Рядом с нами, только у другой стены, встал и маг Балоб — ухмыляясь, он откупорил пробки у фляг, висящих на поясе. Его ладони нависли над горлышками, и чем-то этот зверь мне напомнил ковбоя, приготовившегося выхватить револьверы.

В паре десятков шагов впереди к бою приготовились Рэдик и Сах. Рыжий присел возле стены,