Озверение - Александр Изотов

Колёса надрывно треснули, ударившись об землю, и заходили ходуном. Баллисту, берущую разгон с холма, нещадно затрясло, и я попытался схватиться хоть за что-нибудь. Тем более, по корпусу застучали стрелы — уцелевшие на вершине звери опомнились. Ух, нуля мне в меру!!!

В счастью, холм был довольно пологим, и махина пусть и неслась по кочкам, но никак не могла перевернуться. К несчастью, меня вдруг догнали светляки духа… И один из них был таким жирным, что я сразу же хапнул воздуха, готовясь к порции страданий.

Кажется, я пришил не только кучу зверей… Инквизитор, оказывается, не любит взрываться.

Успев перевернуться, я обнял брус, на котором лежал. Даже вгрызся в него зубами, пытаясь хоть так удержаться… И в этот момент пришла боль.

Я замычал, пытаясь разгрызть древесину, когда по моим венам полился чистый огонь. Пока баллиста катилась вниз, я просто витал на грани жизни и смерти, и в какой-то момент понял, что руки меня уже не держат.

Моё тело сползло, больно плюхнувшись на землю… Кстати, я сразу понял, что, оказывается, уже не ехал, а стоял на месте. Тогда почему же меня так трясло-то⁈

Какие-то силуэты окружили меня, грубо схватили за шкирку, оттащили куда-то в сторону. Я с тоской проводил взглядом тень катапульты, словно в мире, расплывшимся перед глазами, это был единственный мой ориентир.

— Не снимать! — раздался чей-то голос, — Шлем зачарован!

Наконец, боль ушла, и несколько секунд я пытался сфокусироваться. Да уж, правильно говорят — ни один зверь в здравом уме не пойдёт в бой, если находится на краю следующей ступени. Потому что повышение может запросто убить, когда вот так вот посреди битвы скорчишься от боли.

Я хоть и не зверь, а первуха, но меня это тоже касалось. Кстати, а точно первуха-то?

Да уж… Седьмая ступень, даже звериный барьер не пробил. Как-то маловато за такую кучу, которую я там укокошил. Да ещё и человека ведь пришил! Но всё равно, сразу две ступени перескочил. Видимо, от этого и боль такая была.

— Первуха, долго ты лежать будешь?

Я подтянул ноги и руки, чтобы принять гордую позу на четвереньках. Кое-как поднялся, шатаясь, и уставился на зверя, стоявшего передо мной. В красной кожаной кольчуге, прошитой ферритовыми вставками. Сам зверь был огненно-рыжим, с бородищей, и массивный топор в его руке дополнял суровый образ.

— Приветствую, мастер зверь… — просипел я, боясь, что горло вот-вот откажется мне повиноваться.

Он был не один, конечно, этот зверь. С десяток мечников за мой спиной, обнаживших мечи, и ещё около двадцати лучников, нацелившихся на меня — все мы, судя по всему, находились на склоне соседнего холма. От позиций моей бывшей армии нас прикрывала вершина.

Тут были и ещё звери, но всё равно отряд Красных Муравьёв, был даже гораздо меньше, чем я себе представлял. Даже полсотни, наверное, не наберётся.

— Отступают, Рэдик! — подскочил запыхавшийся воин и ткнул пальцем вверх, — Зиккуратовские отступают!

Рыжий Рэдик, не сводя с меня взгляда, лишь скривился:

— Небо сегодня на нашей стороне, — он сунул топор за пояс, коснулся двумя пальцами лба, затем махнул, — Оставьте дозорных, отходим в деревню! — и кивнул паре ближайших зверей, указывая в мою сторону.

Мои локти тут же заключили с двух сторон в стальные тиски, и меня повели вслед за Рэдиком. Сколько вокруг лежало убитых зверей, тела которых ещё не исчезли, я бы даже побоялся подсчитать — Муравьи понесли огромные потери.

Отсюда хорошо было видно большие ристалища дальше в низине. Я помнил, что деревня Красных Муравьёв набирала рекрутов для приора, но никак не мог увидеть их деревню.

Правда, потом, когда мы спустились ниже, я наконец-то понял, что просто не там искал. Деревня Красных Муравьёв тоже повторяла заветы шестиногих предков, только по-своему. Оказалось, что россыпь ущелий в низине и была поселением Муравьёв.

Мы спустились в одно из таких ущелий, и я поднял голову, рассматривая нависающие над нами мосты и перемычки, словно мы двигались по громадному гроту. Здесь и вправду был словно второй подземный мир, в котором Красные Муравьи и построили свои хижины, больше частью каменные, но с соломенной крышей.

Когда остатки муравьиного войска заходили в деревню, послышались ахи и вздохи — воинов вышли встречать женщины и дети, и очень многие не досчитались близких. Здесь были и первушники, которые тут же бросались к зверям, чтобы взять поводья у лошадей, забрать оружие или помочь снять доспехи.

Меня провели через главную площадь. Тотемом у Красных Муравьём служил скальный столб, подпирающий потолок этого грота. И, судя по символам на тотеме, Красные Муравьи гордились несколькими зверями шестой ступени.

Меня провели в большой общинный дом. Дверь открыла женщина, тоже, кстати, рыжая. Зверица сразу же бросилась обнимать Рэдика, затем с удивлением смотрела, как звери ввели в дом меня.

Усадив меня у стены возле печи, звери остались стоять сбоку, обнажив оружие. Один был вооружён мечом, другой копьём, и я уже даже начал задумываться, как бы мне половчее это самое копьё перехватить.

В печи тихонько тлели угли. Стихия огня мне неподвластна, но можно ведь дунуть жаром из печи в лицо зверю, и попробовать отнять оружие?

Рэдик, наговорившись с женщиной, прошёл в середину комнаты и уселся прямо на пол. Уставился на меня, долго и пытливо изучал…

Вздохнув, я вытащил из-за пазухи оторванную руку Жора. Пришлось сделать паузу, потому что стражники по бокам нервно ткнули мне в плечи кто мечом, кто копьём. Затем я подцепил закоченевшими пальцами трофейной кисти шлем и стащил его.

Рэдик двинул уголком губ, разглядывая теперь моё лицо. Молчание затягивалось, и наконец он спросил:

— Зачем ты помог нам, первушник?

Я улыбнулся. Ну, хорошо хоть, они об этом знают. Глазастые у них звери.

— Я оказался там не по своей воле…

— Воля? У первушника есть воля? — Рэдик нервно потрепал бороду.

— Я вообще в вашем Буром Приорате оказался не по своей воле.

Красные Муравьи переглянулись. Пальцы Рэдика нервно постукивали по рукояти его топора.

— Шпион из соседнего приората?

— Не совсем. Посланник. — осторожно сказал я.

Приходилось слушать свою интуицию, и она мне говорила, что эти звери, наверное, первые серьёзные претенденты на звание настоящих союзников. А значит, врать им не стоит.

Но и всю правду открывать будет глупо… Значит, откроемся лишь частично.

— Посланник? И к кому же тебя послали?

— К великому господину Бертольду Бурому, — спокойно произнёс я.

Рыжий поперхнулся, услышав имя приора из уст первушника. Зверям всё больше не нравилось происходящее, но я уже догадался,