Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Он потянулся в карман за платком, протёр в очередной раз свою лысину, а потом посмотрел на меня с глубокой благодарностью — как на человека, принёсшего самые добрые вести.

— Ладно, Гаранин, — спустя миг сказал он уже более официальным тоном, — объявляю тебе устную благодарность. А теперь иди на урок, не дело это — торчать у меня в кабинете.

— Как завещал великий Ленин, — начал он, а я продолжил: — «Учиться, учиться и учиться».

— Вот именно! — теперь рассмеялись мы вместе. — Так что давай Алексей, дуй в класс. И вот ещё что… Если вдруг помощь какая будет нужна — обращайся. Чем смогу, так сказать, помогу.

Попрощавшись с директором, я поспешил обратно на урок географии. Скоро, по моим ощущениям, должен был прозвучать звонок на перемену, а все мои принадлежности остались там.

Я успел зайти в класс как раз вовремя. Едва переступил порог и сел за парту, как через минуту по школьному коридору разнёсся звонок на перемену.

Мария Евгеньевна закрыла классный журнал. Я быстро сгрёб с парты свои пожитки, побросал их в сумку и направился к выходу.

Спустившись на первый этаж, я заметил в бурлящем потоке школьников знакомую фигурку. Это была Зоя Мартынюк — моя заместительница по комсомольской линии. Девчонка очень ответственная, правильная и, в отличие от меня, прожжённого циника, искренне верившая в идеалы коммунизма.

Я прибавил шаг и аккуратно перехватил её за локоть возле питьевого фонтанчика.

— Зой, привет. Дело есть.

— О, привет, Алексей! А я-то думала, что больше тебя не увижу… Да ладно, шучу, — улыбнулась она. — Я ещё в пятницу точно знала, что ты дома и у тебя всё в порядке. Мне Лена Лосева звонила.

— Слушай, Зой, — перебил её я, — организуй сегодня сразу после уроков наш актив в комсомольской комнате. Собери всех, кого сможешь. Разговор будет важный — хочу расставить новые ориентиры по комсомольской работе.

Девушка нахмурила лоб, пытаясь понять причину такой моей внезапной активности, но дисциплина взяла верх. Она согласно кивнула:

— Хорошо, Алексей. Я всех предупрежу. В три часа в кабинете, идёт?

— Идёт, — улыбнулся я, отпуская её локоть. — На тебя одна надежда.

Озадачив заместительницу поручением, я с чувством выполненного долга двинулся по коридору к кабинету химии.

Впрочем, дойти до кабинета химии без приключений мне так не удалось. Возле лестницы мне наперерез решительно шагнула Танька Коровкина. По её надутым, обиженным губам и лицу, пылающему праведным гневом, я сразу понял: сейчас будет скандал.

— Лёша! — ядовитым тоном, но совсем тихо спросила она, чтобы наш разговор не долетел до посторонних ушей. — Поматросил и бросил? Так получается? — Вскинув подбородок и уперев руки в бока, она продолжила: — Ты почему меня игнорируешь? Которую неделю не подходишь, даже не разговариваешь со мной. Я что, для тебя пустое место?

Я мысленно вздохнул и едва заметно закатил глаза. «Да что ж такое… Ну за что мне всё это? Почему именно сейчас? Где я так нагрешил?» — пронеслось у меня в голове.

Да, девчонка она красивая, тут не поспоришь — и правда очень хороша собой. Но, видно, то ли из-за неопытности, то ли по складу характера она оказалась жутко ревнивой и недальновидной — раз решила закатить сцену прямо посреди коридора, на глазах у всей школы. Зря я тогда с ней связался… А ведь из-за неё ещё и драться пришлось.

— О, Танюша, привет, — улыбнулся я во все тридцать два зуба, сделав удивлённое, ничего не понимающее лицо. — О чём ты? Что значит «поматросил и бросил»? — Однако, давай не сейчас, я, честное слово, спешу на урок, да и звонок скоро. Может, вечерком встретимся, поговорим спокойно, обсудим всё? — попытался я миролюбиво сгладить углы, но Коровкину уже понесло во все тяжкие.

— Не понимает он, видите ли! — взвизгнула она на весь этаж и сделала шаг вперёд, с силой пихнув в плечо какого-то пионера, неосторожно вставшего у неё на пути.

— Дура тупая, — покрутил тот пальцем у виска и, дабы не огрести по шее, быстро сбежал вверх по лестнице. Данный казус немного остудил Танькин пыл.

— Так где мы вечером сможем поговорить? — уже более спокойно спросила она.

Я было открыл рот, чтобы назвать место и время, но тут, как назло, сзади подошла Ленка Лосева и, совершенно ничего не подозревая, громко спросила:

— Лёш, а чего ты там задумал после уроков? Расскажи.

Коровкину аж передёрнуло. Мало того что она вбила себе в голову, будто я встречаюсь со своей одноклассницей, так теперь я, оказывается, ещё и замышляю с ней что-то после уроков! Танька больше ничего спрашивать не стала. Со всей дури толкнув плечом опешившую Лосеву, она процедила ей сквозь зубы прямо в лицо:

— Ты за это ответишь, овца!

— Лёш, что это сейчас было? — поинтересовалась Лосева, потирая ушибленное плечо.

— Ой, да не обращай внимания. У Коровкиной, похоже, осеннее обострение, — быстро свёл я всё в шутку и успокаивающе приобнял опешившую Ленку. — Наверно, перепутала тебя с кем-то, не иначе.

Лосева удивлённо проводила взглядом удаляющуюся Татьяну, нахмурилась, но расспрашивать дальше не стала. «Ну вот и ладно», — с облегчением пронеслось у меня в голове.

— Кстати, ты что-то спрашивала? — постарался я плавно перевести разговор в другое русло.

— Ах да. Зоя сказала, что сегодня ты собираешь всех после уроков, ровно в три часа. Мне обязательно быть или можно не приходить? — она сделала жалостливое лицо и добавила: — Сегодня у меня родственница приезжает из другого города, а дома никого. Не стоять же ей два часа под дверью, уставшей с дороги, — мама попросила не задерживаться в школе.

— А, понятно, — кивнул я. — Тогда ладно, Лен, можешь не приходить. Я потом тебе в двух словах расскажу, о чём мы договоримся с ребятами.

В этот момент над нашими головами с грохотом затрещал школьный звонок, возвещая о начале урока. Дверь кабинета распахнулась, и в коридор выглянула учительница.

— Девятый «А», заходим! — поторопила она нас.

— Идём, — кивнул я Ленке и пропустил её вперёд.

Уроки летели один за другим. На большой перемене, когда наш класс дружно направился в столовую, меня в коридоре снова перехватила Зойка.

— Лёш, я всё сделала, — выдохнула моя заместительница, поправляя строгую причёску на голове. — Довела до всех, что сегодня в три часа собрание в комсомольской комнате.

— Отлично, Зой. Спасибо, очень выручила, — я с искренней благодарностью похлопал её по плечу. — На тебя всегда можно положиться. Ты настоящий друг.

Моя заместительница