Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

На дворе по-прежнему стояла ноябрьская сырость, воздух был на редкость промозглым. Мишка, едва завидев меня, помахал мне рукой.

— Здорово, Миш, — протянул я ему руку и удивлённо заметил, что с ним что-то не так. — Ты чего такой смурной? — поинтересовался я, когда мы зашагали по подмёрзшей дорожке, огибая широкие лужи.

Мишка затравленно огляделся по сторонам, словно нас кто-то мог подслушать, а потом негромко так заговорил вполголоса, отчаянно краснея:

— Слушай, Лёх… Ты же парень бывалый. Да и вообще с девчонками как-то так легко общаешься, без разных там… — он помахал рукой, явно подбирая слово, но так, по всей видимости, и не смог сформулировать то самое «без разных там» до конца, поэтому просто плюнул в лужу и продолжил. — Просто тут такое дело, понимаешь, хотел уточнить у тебя кое-что. Ну так, чисто теоретически…

Было видно, что этот разговор даётся ему с огромным трудом. Мишка буквально ломал себя через колено, сгорая со стыда, но подростковое любопытство, замешанное на гормонах, всё-таки перевешивало.

— Как к ним вообще подступаться, чтобы… ну, закадрить? И при этом дураком не выглядеть?

Я с трудом сдержал улыбку. Мой опыт моментально оценил эту классическую подростковую драму.

— Теоретически или конкретно, Смирнов? — я слегка прищурился, глядя на друга. — Имя у твоей «теории» хоть имеется?

— Ну… Светка из параллельного, — Мишка совсем смутился и поглубже зарылся подбородком в шарф. — Нравится она мне, Лёх. Очень. Давно уже. Но я как её вижу — у меня внутри всё цепенеет. Слова из головы вылетают, стою как этот… пень обрубленный. Побаиваюсь я, короче. Вдруг пошлёт при всех или засмеёт? Вот хотел тебя спросить как друга: с какого боку к ней подступиться? Ты же вон… — он не стал озвучивать имён и просто добавил: — ну, в общем, я знаю, ты точно умеешь.

Я посмотрел на друга со смешанным чувством жалости и понимания. Вот же угораздило парня влюбиться. Не хватало ещё, чтобы он сгоряча глупостей каких-нибудь натворил. Знаю я эти подростковые влюблённости не понаслышке. Помню, в моей прошлой жизни, когда я учился на первом курсе, один паренёк из-за неразделённой любви чуть с жизнью не покончил. Еле откачали. В то время мне на такие драмы было фиолетово — там, в будущем, каких только фриков земля не рожала. А тут как-никак друг. Совсем другой коленкор, как говаривала бабушка.

Совет ему нужно было дать обязательно. Только вот какой? Я курсов пикапа не оканчивал, у меня с женщинами всё как-то складывается на интуитивном уровне. Однако, сформулировав в голове какую-то ахинею, я изрёк с видом знатока

— Запомни, Миша, главный секрет, — спокойно начал я. — Девчонки боятся не меньше твоего. Они точно так же переживают из-за каждого прыща на лбу и паникуют, думая, что о них скажут окружающие. Твоя главная ошибка в том, что ты смотришь на неё как на неприступную крепость. А надо — как на обычного человека. Понимаешь?

— Легко сказать — как на человека, — буркнул Мишка, перепрыгивая лужу. — Она же… ну, Светка! И ходит вечно со своими подружками, фиг подберёшься.

— А ты не клейся к ней с банальными комплиментами — это всегда фальшиво звучит, — наставлял я друга, пока мы приближались к школьным воротам. — Найди предлог. Ты вроде в геометрии силён? Вот и предложи помочь с задачкой. Или, раз уж я теперь комсорг, давай я её в какой-нибудь школьный комитет запишу — стенгазету делать или макулатурой заведовать. Окажетесь в одной связке, сможете поговорить. Главное — не сутулься и не лебези перед ней. Женщины уверенных любят.

От такой сугубо практичной раскладки Мишка даже повеселел, и в его глазах зажглась робкая надежда.

— Слушай, а с макулатурой — это ты мощно придумал, — засмеялся мой друг. — Ты, Лёха, голова! Прямо как Карл Маркс, только без бороды, — заговорщически толкнул он меня локтем.

— Сам ты Карл Маркс, — толкнул его в ответ я, когда впереди показалось школьное крыльцо. — Ладно, романтик, не время унывать. Вон, видишь, у дверей Никонова стоит, — негромко сказал я Смирнову. — Похоже, это моя личная «неприступная крепость», и она уже приготовила для меня капкан…

Глава 7

Завидев меня, Никонова плотно сжала губы и демонстративно постучала пальцем по циферблату своих наручных часов. Статус определённо обязывал её держать марку: как-никак, она была не абы кем, а целым вторым секретарём Райкома ВЛКСМ.

— Гаранин, ну наконец-то! — ледяным тоном припечатала она, едва мы приблизились к ступенькам школы. — Идём срочно в кабинет. Нам определённо есть о чём серьёзно поговорить.

Она круто развернулась на высоких каблуках своих заграничных зимних сапожек и быстрым шагом направилась в комсомольскую комнату. Мишка рядом со мной испуганно сглотнул. Я глазами показал ему, чтобы он топал на учёбу, и, поправив лямку сумки, двинулся следом за Никоновой.

Сейчас я прекрасно понимал, зачем она так срочно приехала в школу, — и дело точно было не в отчётах и планах по сдаче макулатуры или металлолома. Её привело сюда то самое пятничное происшествие, когда меня прямо с праздничного концерта бесцеремонно увезли сотрудники «конторы глубокого бурения». Железные парни из КГБ тогда знатно перепугали функционеров из обкома и райкома, которые пришли посмотреть наше выступление.

Теперь Никонова, как куратор нашей школы, естественно, хотела знать, о чём же я беседовал с сотрудниками органов. Не знаю, показалось ли мне или я всё же ошибаюсь, но она явно опасалась за своё тёплое номенклатурное местечко и, скорее всего, пыталась через свои многочисленные связи в горкоме разузнать, в чём причина задержания комсорга Гаранина. Но, подозреваю, там наверху ей дали от ворот поворот — оттого у Светланы до сих пор, похоже, поджилки тряслись от неизвестности. И вот теперь она лично примчалась в школу, чтобы вытрясти из меня все подробности.

Ну-ну, пускай попробует. Посмотрим, что она предложит за информацию, которая, на мой взгляд, не стоила и ломаного гроша.

Дверь комсомольской комнаты с тихим стуком закрылась. Никонова сбросила на стул тяжёлое дефицитное пальто, явно пошитое не на фабрике «Большевичка», оставшись в строгом костюме, и резко повернулась ко мне, нервно сжимая пальцы в кулачки. Взгляд её горел лихорадочным нетерпением.

Я решил не ходить вокруг да около и сразу пошёл в наступление. Спокойно глядя ей прямо в глаза, негромко обронил:

— Если вы хотели поговорить про пятницу, то сразу хочу вас разочаровать. В конторе меня настоятельно предупредили не разглашать содержание нашей беседы кому попало.

Светлана от такого моего захода мгновенно вспыхнула и буквально прицепилась к