Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

— Слышь, Поль… Можно я до ларька сбегаю, пивка кружечку глотну. Чисто полечиться, понимаешь? Голова раскалывается, мочи нет. Не ради пьянки же, исключительно здоровья для!

Мама тут же нахмурилась, с грохотом поставила на стол чашку с чаем и запричитала:

— Знаю я твоё «полечиться»! Опять со своим Колькой на весь день пропадёте. А мне потом всю ночь дышать твоим перегаром! Нет бы с дочкой сходил погулять… Так нет же — ему всё у пивнушки с дружком своим отираться!

Я поздоровался со всеми и тихонько протиснулся к своему привычному месту, пока на меня не перевели стрелки. Семейные разборки всегда вызывали у меня странное, щемящее чувство. Для родителей это было обычным делом — покажите мне хоть одну семью, где муж с женой ни разу не ругались. В том-то и дело. Но почему-то сейчас я понимал батю и решил разрядить назревающий скандал.

— Мам, ну ладно тебе, пусть батя дома посидит, отдохнёт перед сменой. Давай я сам до магазина сбегаю — всё равно прогуляться хотел. Возьму бидон, принесу ему пива из бочки. С утра у гастронома очередь небольшая, быстро обернусь. Тем более большинство мужиков в такую холодрыгу вообще предпочитают похмеляться водочкой. Пиво — это всё-таки летняя история: на холоде его пить — сомнительное удовольствие.

— Много ты знаешь, что когда лучше пить, — недовольно заявила мама и вытерла салфеткой губы сестры, испачканные сметаной.

Отец вскинул на меня благодарный взгляд — будто я не про бидон пива говорил, а золотые горы ему пообещал. Он даже кружку с водой отставил в сторону, будто от одной этой мысли ему стало чуточку легче. Мама лишь недовольно фыркнула, скрестила руки на груди, но спорить не стала — видно, устала препираться.

План и правда был неплохой: батя получает своё «лекарство», а я, чтобы два раза не бегать, заодно куплю Валентине шоколадку. Хотя цветы, конечно, лучше. Вот только с цветами в ноябрьской Москве был полный швах. Купить их в это время года — ещё та задачка. Можно, конечно, доехать до магазинов вроде «Мосцветторга» или «Горцветторга», но они далеко, да и не факт, что там вообще что-то приличное осталось после вчерашнего праздника.

Был ещё вариант — рвануть на колхозный рынок. Там-то цветы точно водились: дельцы из южных республик возили их в столицу круглый год. Но цены у них были драконовские. Рынок есть рынок. И, как говаривал мой настоящий отец из двадцать первого века: «На рынке два дурака — один продаёт, другой покупает».

С финансами у меня сейчас было не ахти. Спасибо маме, которая вчера практически за бесценок отдала своей подруге дефицитные немецкие кроссовки. А когда та вернёт деньги — большой вопрос. В кармане сиротливо лежало рублей пятнадцать, не больше.

Тратить последние свободные рубли на букет, который через неделю всё равно завянет, откровенно не хотелось. Хотя, скрывать нечего, советские женщины безумно любили цветы. Мужчины баловали их такими сюрпризами нечасто — и не из-за скупости, а просто потому, что достать цветы в межсезонье было настоящим подвигом.

Пока я в комнате натягивал свитер и брюки, бабушка уже всё подготовила. Она вынесла из кухни алюминиевый бидон с деревянной ручкой и поставила его у зеркала в прихожей. Я быстро накинул куртку, обулся и намотал на шею шарф. Поправив перед зеркалом шапку, я схватил бидон и вышел на улицу.

Ноябрьская Москва встретила меня хмурым небом и пронизывающим сырым ветром. Слякоть серой кашей растеклась по асфальту. Ботинки уныло чавкали, обходя неглубокие лужи. Я поглубже зарылся подбородком в колючий шерстяной шарф и крепче сжал деревянную ручку бидона.

Несмотря на мерзкую погоду, у гастронома вовсю бурлил народ.

Чуть поодаль, у самого забора, желтела та самая бочка на двух колёсах с лаконичной надписью «Пиво». Очередь к ней, вопреки моим утренним надеждам, уже успела собраться. Человек десять хмурых мужиков в помятых кепках и с заиндевевшими носами переминались с ноги на ногу, пряча руки в карманы от пронизывающего ветра. Над очередью висел плотный гул: негромкий мат, разговоры про вчерашнее праздничное застолье да нетерпеливое постукивание пустой тары.

Сначала я хотел встать в очередь у бочки, но мысль о том, как потом придётся таскаться с полным бидоном пива по гастроному в поисках чего-нибудь сладкого, заставила меня тут же передумать. Я решительно развернулся и пошёл прямиком в магазин.

М-да… Ну что сказать. Видимо, после вчерашней праздничной торговли сегодня гастроном выглядел сиротливо и был, откровенно говоря, полупустым. Зато трёхлитровые банки с болгарскими и отечественными компотами, бесконечные ряды рыбных консервов в томате и пирамиды из морской капусты были в изобилии — этого добра здесь всегда хватало.

Зайдя в кондитерский отдел, я принялся разглядывать скудный ассортимент. Точнее, его жалкое подобие: сиротливые соевые батончики, пара сортов безвкусных вафель — и всё. Из шоколада на витрине красовалось только «Вдохновение». Но стоило оно по здешним меркам два рубля десять копеек за стограммовую плитку — что было почти вдвое дороже привычной всем «Алёнки». Обычный рабочий люд такую роскошь без повода себе позволить не мог. За такие деньги можно было купить полкило хорошей «Докторской» колбасы или дважды сытно пообедать в заводской столовой.

По правде говоря, я тоже хотел откупиться от Валентины какой-нибудь «Алёнкой», но не судьба. Впрочем, я решил не жадничать, хотя мне ой как не хотелось переплачивать целый рубль за такое вот «Вдохновение». Но, секунду поразмыслив, я решил: в конце концов, один раз живём (хотя в моём случае эта фраза звучала чертовски некорректно). И направился к кассе пробивать чек.

Выйдя из гастронома, я снова зачавкал ботинками по слякоти и пошёл туда, куда и собирался с самого начала, — к жёлтой пивной бочке. Чуть в стороне от неё кучковались сомнительного вида мужички, а проще говоря, местная пьянь. Держа в обветренных руках литровые стеклянные банки, они «лечились» прямо тут на холоде: громко смеялись, спорили, матерились — в общем, вели себя как обычное быдло.

Я встал в хвост очереди и принялся молча наблюдать за этой колоритной компанией. Но стоило на горизонте замаячить серым шинелям милицейского патруля, как их галдёж разом стих: мужики мгновенно примолкли и попрятали тару за спину.

Наконец очередь дошла и до меня. Тётка в белом халате, натянутом поверх стёганой телогрейки, хмуро оглядела меня и строго спросила:

— Паспорт с собой есть?

— Нету… — честно ответил я и зачем-то шмыгнул носом, на