Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Когда застолье закончилось, посуду вымыли, а разомлевшие от еды домашние разбрелись по своим углам, я ушёл к себе. Бабушка укладывала не желавшую спать и капризничающую Ирку, родители шёпотом о чём-то переговаривались под тихий бубнёж телевизора. В квартире наконец воцарилась тишина.

Это было идеальное время, чтобы побыть наедине с собой и подумать, как жить дальше. Закрыв дверь в свою комнату, я упал на кровать и принялся дальше накидывать в голове идеи школьных мероприятий, однако, если честно, всё равно ничего путного придумать так и не смог. Почему-то в голову лез только «Камеди Клаб» с его пошлыми шуточками про педиков и юмор ниже пояса, но такое в это время даже представить себе сложно как воплотить в жизнь. Я полежал ещё немного, а затем встал и подошёл к письменному столу, выдвинул нижний ящик и аккуратно извлёк из-под стопки тетрадей небольшой свёрток.

В руках я держал мой новенький транзисторный радиоприёмник. Он пах дорогим импортным пластиком. По меркам 1970 года вещь казалась фантастической: компактная, стильная, с длинной телескопической антенной и чёткой шкалой коротких волн.

Я снова улёгся на кровать, выдвинул блестящую антенну до упора и крутанул ручку настройки. Из динамика тут же раздалось характерное плотное шипение эфира. Кстати, сейчас в СССР КВ-диапазон нещадно контролировали: стоило наткнуться на русскоязычную речь «Голоса Америки» или Би-би-си, как комнату заполнял утробный, завывающий гул советских глушилок.

Но политическая пропаганда меня не интересовала от слова совсем. Я хотел музыки. И потому принялся аккуратно, по миллиметру, смещать стрелку по шкале. Я прорывался сквозь треск и шум помех, пока наконец динамик не выдал чистый, пронзительный и невероятно качающий гитарный рифф.

Это было легендарное «Радио Люксембурга» — главная музыкальная мекка всей европейской молодёжи. Глушилки на музыкальных частотах работали не так эффективно, и сквозь лёгкое шуршание атмосферных помех в моей комнатке заиграл плотный, сочный звук качественного западного рока. По вражескому радио крутили Led Zeppelin, The Beatles и ещё что-то незнакомое мне.

Я откинулся на подушку, зажмурился и поймал себя на глупой, но довольной улыбке. Боже, как же мне, человеку из 2025 года, не хватало этого нормального, привычного ритма и качественного саунда среди бесконечных маршей и задорных комсомольских песен!

Лёжа в темноте, я лениво покачивал ногой в такт безупречному ритму — и внезапно понял: вот оно. Идея вмиг сформировалась в моей голове.

Мозг моментально выдал безупречную номенклатурно-маркетинговую схему. Школьная дискотека! Точнее, официально это должно называться «Молодёжный вечер современной эстрадной песни» или как-то так. В это время само слово «дискотека» ещё толком даже не прижилось (первые танцевальные программы под пластинки с ведущими-диджеями появятся в Прибалтике и Москве только лет через пять), а значит, я буду первопроходцем. Впрочем, идея была, если честно, сыровата. Да и нужно было пройтись по всем инстанциям, чтобы такое воплотить в жизнь, но если нам удастся это сделать, все остальные школы будут нам завидовать.

Глава 5

Я открыл глаза и уставился в потолок. За окном занималось утро, а в голове окончательно рассыпалась вчерашняя, как мне казалось, гениальная мысль.

Идея с танцами была откровенно неудачной. Нет, вечером, под влиянием момента, она виделась мне почти идеальной. Но сейчас, на свежую голову, стоило лишь мысленно представить, сколько кабинетов придётся обойти ради какой-нибудь бумажки с разрешением, — и шансы провести в школе хоть что-то подобное стремительно катились к нулю.

В ГК ВЛКСМ и РОНО сидели люди старой закалки — непробиваемые для любых новшеств. Против этой глухой бетонной стены из догм и правил были бессильны и моё хвалёное обаяние, и нестандартное мышление человека из будущего. Да и Никонова с её авторитетом, скорее всего, не смогла бы помочь. Что уж говорить о прочих партийных и комсомольских функционерах: от одного слова «танцы» у них кривились физиономии и сводило челюсти.

Но даже если бы, предположим, случилось чудо, оставалась вторая, куда более приземлённая проблема — репертуар. Репертуар, Карл! Для нормального танцевального мероприятия нужна лёгкая, забойная, динамичная музыка. Чтобы под неё хотелось двигаться, а не стоять у стенки, хлопая глазами.

Я принялся перебирать в уме всё, что крутили по местному радио и можно было купить на пластинках в магазине «Мелодия». Безжалостный анализ показал: репертуар популярных нынче коллективов — и наших, и зарубежных — для танцев совершенно не годился. Под одних исполнителей можно было только маршировать на демонстрации, под других… Впрочем, ладно. Не получится — ну и шут с этой дискотекой.

Эту идею я отложил на подкорку. Когда-нибудь, лет через десять, я обязательно к ней вернусь. А пока…

Я со вздохом повернулся на другой бок, уткнулся головой в подушку, закрыл глаза и снова уснул. Ну а что? На календаре — воскресенье, на улице — снег и слякоть. Спешить утром было совершенно некуда. А вот днём… Днём я планировал зайти в гости к Валентине. Совсем забегался с этими комсомольскими делами и позабыл о ней.

Поспать в выходной до обеда не удалось. Разбудил меня умопомрачительный запах, тянувшийся с кухни. До одурения вкусный. Так могли пахнуть только пышные бабушкины оладьи. Она всегда готовила их по какому-то особому рецепту, доставшемуся ей то ли от дальней родственницы, то ли вообще… Впрочем, сейчас это было совершенно не важно. Желудок мгновенно отозвался требовательным урчанием, напрочь прогоняя остатки сна.

На часах было уже начало десятого. Я нехотя поднялся с кровати. Первым делом спрятал портативный транзистор обратно в ящик письменного стола — как говорится, от греха подальше. Натянул треники с вытянутыми коленями и отправился в коридор совершать утренний моцион.

На кухне уже звенела посуда — похоже, вся семья решила позавтракать вместе. Ополоснув лицо прохладной водой и наскоро почистив зубы пастой «Жемчуг», я толкнул хлипкую дверь.

Кухня была залита мягким утренним светом и до краёв заполнена шумом. За столом, накрытым клеёнкой в цветочек, уже сидели родители. Отец, страдавший от похмелья после вчерашних посиделок в честь праздника, уныло шуршал газетой, то и дело прикладывался к кружке с холодной водой и тяжело вздыхал — всем своим видом показывая, как ему сейчас плохо. Бабушка, главная кулинарная волшебница нашего дома, ловко поддевала ножом очередной пышный оладушек со шкворчащей чугунной сковороды и отправляла его в общую гору на большом блюде, стоявшем посреди стола.

— О, вот и Лёха явился! — глухо буркнул