Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Домой возвращаться совершенно не хотелось. И что мне там сейчас делать — вести задушевные беседы с родителями? Да ну, на фиг.

Поэтому, дойдя до остановки, я прыгнул в подошедший троллейбус номер один и поехал куда глаза глядят — а точнее, в сторону центра. В салоне «рогатого» было довольно прохладно, но всё же не так, как на улице. К тому же на город стремительно наползали ранние ноябрьские сумерки.

Я привычно бросил четыре копейки в прорезь, оторвал себе билет и уселся на заднее сиденье у окна. Троллейбус катил по обледенелому асфальту, а я, прислонившись лбом к прохладному стеклу, задумался.

История с Валентиной уже не казалась мне такой обидной — так, лёгкий щелчок по носу. Куда больше сейчас волновало завтрашнее утро. Понедельник в школе обещал быть очень весёлым: меня же, чёрт возьми, забрали сотрудники Комитета прямо после праздничного концерта, на глазах у всей школы! Завтра точно замучают вопросами и учителя, и одноклассники. Директор, небось, до сих пор валидол горстями пьёт. А ведь придётся что-то отвечать.

Благо должность комсорга школы теперь моя — и этим козырём нужно распорядиться грамотно. Я-то прекрасно знал, к какому финалу придёт вся эта советская система через пару десятков лет. Но сейчас, в семидесятом, комсомол — мощнейший социальный лифт, идеальный трамплин для карьеры. Если правильно разыграть карты и особенно не лезть на рожон, можно очень быстро взлететь до райкома, а оттуда и до горкома рукой подать. Главное — играть по правилам этого времени, но думать на три шага вперёд. Отличная, кстати, долгосрочная перспектива.

За этими размышлениями я и не заметил, как троллейбус переехал мост и затормозил у кинотеатра «Ударник». Я бросил взгляд в окно. На сером фасаде ярко выделялись огромные афиши, нарисованные от руки. Главным хитом этой недели была зарубежная картина «300 спартанцев». Очередь в кассу растянулась на всю улицу: люди стояли, кутаясь в пальто и куртки, в надежде купить дефицитный билетик на вечерний сеанс.

Провожаемый завистливыми взглядами мёрзнущей у «Ударника» очереди, наш троллейбус тяжело фыркнул и, отчалив от остановки, покатил дальше.

Выходить и стоять в очереди за билетами не хотелось. Мне, человеку из будущего, этот голливудский блокбастер образца 1962 года вряд ли открыл бы новые горизонты. Куда приятнее было просто ехать в полупустом салоне троллейбуса по вечерней Москве.

Мы переехали Большой Каменный мост. Справа за зубчатыми стенами величественно раскинулся Кремль, а впереди уже открывался вид на проспект Маркса. Город к этому часу окончательно погрузился во тьму — и на полную мощность заработала праздничная иллюминация.

Это было красивое зрелище, совсем не похожее на аляповатую неоновую рекламу моего родного времени. На фасадах монументальных сталинских зданий горели огромные пятиконечные звёзды и серпы с молотами — их собрали из сотен красных и белых лампочек. Тут и там светились гигантские цифры «53»: напоминание о годовщине Октября. Поперёк проспекта покачивались на ветру светящиеся растяжки с лозунгами: «Слава КПСС!» и «Вперёд, к победе коммунизма!». Яркими огнями горели витрины «ЦУМа» и гостиницы «Москва», отражаясь в зеркальных лужах на асфальте. В этом искусственном свете даже ноябрьская слякоть казалась какой-то сказочной, торжественной.

Троллейбус неспешно притормозил на остановке неподалёку от Манежной площади. Я посмотрел на редких прохожих, спешащих мимо праздничных плакатов, и вдруг ощутил странное умиротворение.

Да, Валя оказалась осечкой. Да, завтра в школе ждёт допрос с пристрастием. Но прямо сейчас я ехал по центру столицы — по сердцу великой страны, застывшей на пике своего могущества.

В кармане лежало немного денег, целая плитка шоколада, а главное — абсолютно чистое будущее, которое я волен был строить так, как посчитаю нужным.

Доехав до конечной остановки у Белорусского вокзала, я вышел из троллейбуса. Поездка по вечернему городу помогла окончательно проветрить голову и разложить мысли по полочкам. Пора было возвращаться домой.

Я спустился в метро и спустя час уже стоял у дверей собственной квартиры. И что самое интересное — поспел как раз к ужину. Родители уже проснулись и выглядели вполне свеженькими. С кухни, как обычно, тянуло умопомрачительными запахами. Иришка, едва завидев меня в прихожей, тут же бросилась навстречу.

— Мама, Лёшка пришёл! — радостно пискнула она, уцепившись за мою ногу, и запрыгала на месте.

— Пришёл, пришёл, егоза, — улыбнулся я. — На вот, держи. Это тебе.

Я вытащил из внутреннего кармана плитку «Вдохновения» и протянул сестрёнке. Глаза у Иришки округлились от восторга. Зажав заветную плитку в ладошке, она с визгом умчалась в комнату — хвастаться родителям, какой у неё заботливый брат.

До прихожей долетели родительские голоса. Удивлённый батин бас и одобрительное мамино сопрано. Бабушка, выглянув из кухни, хмыкнула, повертела головой, мол, «Что за шум, а драки нету?», а потом строго велела мне не стоять как столб и поскорее раздеваться, так как ужин почти готов. Не дождавшись моего ответа, она снова скрылась в своей кулинарной обители.

За ужином мы все вместе, под весёлую болтовню и тихое бормотание радио, с наслаждением разворачивали палочки в фольге и уплетали дорогое лакомство, запивая его крепким горячим чаем.

Понедельник начался оглушительно. Ровно в половину восьмого на тумбочке назойливо задребезжал будильник. Я со стоном зарылся лицом в подушку, но, осознав, что лафа закончилась и пора вставать, нехотя скинул одеяло. Натянув треники, я с закрытыми глазами на автопилоте прошлёпал в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Холодная вода быстро разогнала остатки сна, и в голове прояснилось. Этот день, о котором я напряжённо думал всю последнюю неделю, наконец наступил.

Школьная форма, ещё вчера заботливо отглаженная бабулей, аккуратно висела на плечиках в моей комнате. Сегодня мне необходимо иметь безупречный вид, — как-никак первый день в звании комсорга школы. Это вам не хухры-мухры, а вполне себе официальная должность. Да, маленькая, пока неказистая, но на ней я точно останавливаться не собираюсь. Не на того напали.

Я улыбнулся собственной самоуверенности и краем футболки протёр на пиджаке комсомольский значок. Зачем? Да хрен его знает — может, просто на удачу.

Родители к этому времени уже ускакали на работу, бабуля чем-то шуршала в своей комнате, а я, кинув на сковороду пару яиц, по-быстрому сварганил себе яичницу. Быстро всё умяв, начал одеваться.

В процессе сборов глянул в окно — и обнаружил во дворе Мишку Смирнова: он по традиции уже дожидался меня возле подъезда, переминаясь с ноги на ногу. Я накинул куртку, подхватил сумку с