«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

аркой на Галерной / Наши тени навсегда“. Но это было не навсегда, а всего два месяца. А потом переехали в Зубовский особняк, так называемое „черное здание“ на Исаакиевской площади» (магнитофонная запись воспоминаний Хмельницкой; далее: Хмельницкая. Воспоминания).

1539

Решение это было принято Петроградским отделением Главнауки летом 1923 года (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 1. Ед. хр. 132. Л. 30 об.; Ед. хр. 133. Л. 101). 2 января 1924 г. заведующему этого отделения М. П. Кристи поступило из Института донесение о том, что «работы по освобождению дома» № 7 по Красной улице (ныне: Галерная) «почти закончены» (Там же. Ед. хр. 158. Л. 1).

1540

ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 2. Ед. хр. 70. Л. 100–100 об.; другой список курса см.: Там же. Л. 98–99.

1541

Воспоминания о Ю. Тынянове. С. 153.

1542

О его подготовке см. четвертый пункт Протокола заседания ИСИ от 17 декабря 1924 года (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 126–126 об.).

1543

Шутливый намек на ухаживание Степанова за Суриной имеется во второй «Элегии» (Гинзбург Л. Я. Вспоминая ИИИ. С. 287).

1544

ЦГАЛИ СПб. Ф. 59. Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 3.

1545

«На первом курсе мы изучали примерно те же предметы, которые и доныне входят в программу любого филологического факультета» (Голицына В. Г. Наш институт, наши учителя // Воспоминания о Ю. Тынянове. С. 77). Хмельницкая вспоминает, что наиболее интересными были лингвистические занятия у Якубинского («Введение в языкознание») и Бернштейна («Общая фонетика»), а также «Введение в поэтику» Жирмунского (Хмельницкая. Воспоминания).

1546

Он был выдвинут на этот пост на заседании Правления 15 мая 1924 года (Протокол этого заседания см.: ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 1, Ед. хр. 90. Л. 2–2 об.; Там же. Ед. хр. 91. Л. 66–66 об.) и тут же утвержден Главпрофобром.

1547

ЦГАЛИ СПб. Ф. 59. Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 18.

1548

См. примеч. 3 на с. 620.

1549

Тынянов подал в отставку 16 июня 1925 года (ЦГАЛИ СПб. Ф. 59. Оп. 1. Ед. хр. 1. Л. 6).

1550

О «свободных нравах» на Курсах писали многие мемуаристы; см., например: Каверин В. Дом № 5 // Каверин В. Собеседник. С. 16.

1551

См. в шуточном стихотворении Н. П. Колпаковой упоминание этого семинария:

Мука была всем нам свыше указана

Хуже, чем язва и трус:

Было по пятницам слушать приказано

Социологии курс.

К этому четверостишью автором сделано следующее примечание: «Его читал Яков Антонович Назаренко – абсолютно бездарный и необразованный лектор» (Наталья Павловна Колпакова: Стихи студенческих лет / Публ. А. Ф. Некрыловой // Временник Зубовского института. Вып. 8: Зубовский институт: страницы истории. СПб., 2012. С. 16). О Назаренко см. далее в примеч. 1 на с. 618; подробнее о Скрипиле и Назаренко – в комментарии к куплету 12.

Список предметов, изучаемых на Курсах в 1924/25 уч. г., см.: ЦГАЛИ СПб. Ф. 59. Оп. 1. Ед. хр. 5. Л. 1 об.; с небольшими расхождениями опубл. в брошюре: Государственные курсы при Российском Институте Истории Искусств. Л., 1924. В дальнейшем круг производственных предметов расширился (их перечень на 1926/27 уч. г. см.: ЦГАЛИ СПб. Ф. 59. Оп. 1. Ед. хр. 14. Л. 72).

1552

«Очень были в ходу домашние семинары. Был Бумтрест. Был Винтрест – это Виноградов, такой профессор, стилист. Был Томтрест – это Томашевский, это был семинар по теории стихосложения, поэтике» (Хмельницкая. Воспоминания). Речь идет не об учебных, а об исследовательских семинариях (см.: Поэтика. IV. С. 149). Об образовании прозвища Эйхенбаума – Бум – см. в примечании Л. Я. к куплету 17 на с. 619–620, примеч. 5.

1553

Каверин В. Собеседник. С. 17.

1554

Воспоминания о Ю. Тынянове. С. 80.

1555

См. использование этого нейтрального определения вместо привычных пейоративных: «вульгарная социология», «вульгарный марксизм» – в современных работах, посвященных истории гуманитарных наук в СССР на рубеже 1920–1930‑х годов, например в работах Александра Дмитриева.

Недостаток образования осознавала, например, студентка последнего выпуска ВГКИ К. Д. Муратова, которая в студенческом дневнике с горечью, а иногда с нескрываемой завистью и раздражением отмечает более высокий уровень «культурности» старшекурсников (в частности она называет имена А. В. Федорова и Т. Ю. Хмельницкой), их знание языков, спаянность и привилегированное положение в семинариях С. И. Бернштейна и на лекциях Б. М. Эйхенбаума (Муратова К. Д. «Год оппозиции»: Из Дневника 1927–1928 г. / Вступит. заметка и коммент. А. М. Грачевой, подгот. текста Л. Д. Зародовой // Литературный архив советской эпохи. СПб., 2018. С. 554–555, 559–560 и др.). Тут же она полемически настаивает на «нужности» и «приемлемости» социологического метода в литературе (Там же. С. 567).

1556

Эти студенты, наряду с другими посетителями позднего семинария Эйхенбаума по быту (наиболее яркие из них: С. А. Рейсер, И. Г. Ямпольский), работали в традиционном академическом ключе; впрочем, в семинарии не обошлось и без агрессивных марксистов (П. Я. Хавин, Т. К. Ухмылова и др.).

1557

Четверостишие могло быть написано не ранее 1926/27 уч. г., когда Б. А. Ларин, став действительным членом ИСИ, начал преподавать на Курсах и вел семинарий по исторической стилистике русской литературы; в 1926–1928 годах при Секции художественной речи ИСИ он возглавлял группу по изучению языка города (см. упоминание его доклада «Проблема лингвистического изучения города»: Поэтика. IV. С. 152).

1558

Успенский Л. Записки старого петербуржца. Л.: Лениздат, 1970. С. 327. Обыгрываются стихи из второй главы «Евгения Онегина» – надпись на могиле старика Ларина: «Смиренный грешник, Дмитрий Ларин, / Господний раб и бригадир, / Под камнем сим вкушает мир» (2, XXXVI).

1559

Воспоминания о Ю. Тынянове. С. 78.

1560

О «пестром потоке институтского стихотворчества» (Гинзбург Л. Я. Вспоминая ИИИ. С. 283) неоднократно упоминали и бывшие студенты. Хмельницкая рассказала нам, что она совместно с «одаренной Валей Голицыной», с которой очень дружила и которая занималась Мятлевым, написала шуточную макароническую поэму «Путешествие мадам Курдюковой по Институту истории искусств». Текст ее утерян. «Я оттуда помню только одну строчку, имеющую отношение к Борису Михайловичу Эйхенбауму, который там представлен как Папа Римский: „Я безе его туфлю, / Ощущая суперфлю“» (Хмельницкая. Воспоминания). См. сделанную Г. Г. Шаповаловой и М. Д. Эльзоном публикацию некоторых стихотворений, вышедших из этого круга: Russian Studies: Ежегодник русской филологии и культуры. 1996. Vol. II. № 1. С. 359–374 и 393–394 (далее: Russian Studies).

1561

Имеется в виду следующий куплет гимна, сохранившийся в записи Н. П. Колпаковой:

В науке много всякой гили,

Но формалисты, друг Гораций. —

Нас не родители родили,

Мы развились из интонаций!

(Наталья Павловна Колпакова. Стихи студенческой поры. С. 22. Здесь на с. 20–22 опубликовано 15 куплетов гимна, записанных Колпаковой, семь из которых (более позднего времени) дополняют свод публикуемых нами куплетов, записанных Л. Я. Гинзбург.

1562

Цит. по машинописи (см. примеч. 5 на с. 596).

1563

Ежегодные вечера семинара «обычно» устраивались «в фотостудии Наппельбаума. Дочь этого известного фотографа Ф. М. Наппельбаум была участницей семинара Эйхенбаума и Тынянова. Ее сестра И. М. Наппельбаум несколько раз нас снимала» (Гинзбург Л. Я. Вспоминая ИИИ. С. 289).

1564

Впервые, с обозначением всех изображенных здесь лиц и с указанием даты (1925), фотография воспроизведена в кн.: