Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

и называли – рябинник. Здесь же упомянем лишь легенду о том, что лешачиха попыталась соблазнить лесоруба, приняв облик его молодой жены, а тот ударил ее веткой рябины, отчего демоница превратилась в собаку.

Цветок купальской ночи

Кто из нас не слышал легенды про папоротник! Про чудесный жар-цвет, распускающийся в купальскую ночь. Кстати, пока мы недалеко ушли от рябины, заметим: украинцы верили, что папоротник цветет именно в рябинную ночь, независимо от дня и даже месяца, когда она случится; в этом поверье чудесный небесный огонь отражается в еще более чудесном огне земном.

Однако, прежде чем излагать легенды про цветущий папоротник, попытаемся разобраться в их источнике. Ведь это рассказы не про далекие страны, где никто не бывал, так что пусть там хоть люди с песьими головами живут – не проверишь. Это рассказы про свой лес, куда как раз в купальскую ночь все и ходят! Там жгут костры, «палят ведьму», там царит любовный разгул… В этом и заключается ответ на вопрос, откуда же взялась уверенность, что где-то в чаще огненным цветом горит папоротник. Перед нами снова объективация эмоций. Любовь, вожделение – жгущее чувство, в языке (и в мифологии) оно передается через метафоры огня («зажглась в сердце», «разгорелась», «угасла»), купальский костер – физическое воплощение этой метафоры, и жар-цвет папоротника выступает как квинтэссенция страсти. Так что в него все верят, хотя его никто не видел.

Рассказ о человеке, добывшем папоротник, в общем виде выглядит так: некто уходит в лес, например отыскать пропавших коней, на его глазах распускается папоротник, цветок случайно попадает ему в обувь, отчего человек обретает магические знания, начинает понимать язык животных, находит пропавшие вещи, однако на обратном пути ему встречаются черти или барин и обманом отнимают цветок, отчего исчезают и знания.

Этот незамысловатый сюжет обнаруживает потрясающее сходство с одним из древнейших мифов человечества – вавилонской поэмой о Гильгамеше (XVII век до н. э.). Гильгамеш, потеряв своего побратима Энкиду, сильно страдает и решает найти бессмертие. После долгих странствий он добирается до Ут-Напиштима, единственного человека, пережившего потоп, и рассказывает ему о своей цели. Ут-Напиштим сомневается в способности Гильгамеша получить бессмертие и дает ему несколько испытаний, которые тот с треском проваливает. Все же Ут-Напиштим сообщает ему, что бессмертие скрыто в чудесном цветке, растущем на дне моря. Гильгамеш спускается за ним, а затем отправляется с добычей в мир людей. Однако по дороге, пока он купается, змея похищает цветок.

В поисках цветущего папоротника в купальскую ночь. Картина Витольда Прушковского. 1875 г.

Национальный музей Варшавы

Сходство этих двух сюжетов потрясает. В мировой культуре не так много сказаний о безвозвратно утраченной добыче и уж совсем мало историй, в которых герой недостоин сокровища, доставшегося ему. И если простоватый крестьянин в этой роли выглядит органично, то великий герой Гильгамеш смотрится трагично и неожиданно (поэма о Гильгамеше – авторское произведение, многие мифы в ней переработаны).

Конечно, такое сходство нуждается в объяснении. Влияние вавилонского текста на славянский фольклор абсолютно исключено: между вавилонской культурой и формированием славянского этноса – более двух тысяч лет. Культур-посредников между ними не было. А это значит, что причины сходства надо искать не в миграции народов и сюжетов, а в психологии.

Есть качества, о которых человечество мечтает: всеведение, понимание языка животных, бессмертие. Почему они воплощаются в цветке? Потому что символическое отождествление человека с растением – норма для традиционной культуры, а цветок – это максимальная персонификация эмоций. Страстную мечту действительно уместно представить в этом образе. Однако она недостижима для людей, поэтому герой, обретя цветок, должен его утратить, из чего закономерно вытекает, что герой слаб и недостоин сокровища. Так сходные художественные задачи порождают идентичные сюжеты без малейшего взаимовлияния.

Вернемся в славянские леса.

Есть и другой вариант этой легенды. В ней человек специально отправляется в лес за папоротником, и, поскольку знает об опасности, он вооружен отличным средством против нечисти – корзиной из осиновых прутьев, которую плел каждый день на протяжении года (ежедневная работа часто встречается в магических ритуалах). Сквозь корзину, как и сквозь борону, он может видеть нечисть, оставаясь для нее неуязвимым. К полуночи собирается нечистая сила, хочет напасть на него, но осиновые прутья защищают. Когда расцветает папоротник, человек разрезает себе ладонь и вкладывает цветок в ранку. Когда ранка зарастет, он сможет прикосновением руки открыть любой замок.

Так жар-цвет превращается в другое магическое растение – разрыв-траву. Говорят, что она цветет только в купальскую ночь, и длится это всего несколько минут (человек едва успевает прочесть три молитвы). По другим поверьям, обнаружить разрыв-траву можно только одним способом: когда косишь – потому что коса переломится о нее.

Связь папоротника с огнем и преисподней закономерно порождает еще один образ: золота, клада (золото в мифологии не только зачастую взаимозаменяемо с огнем, но и выступает атрибутом потустороннего мира). Когда найдешь цветок папоротника, то увидишь все клады под землей, – уверяют украинские и белорусские предания. В центральной Европе славяне верили, что если в купальскую ночь вырвать папоротник с корнем, то можно найти золотой перстень.

Удивительно то упорство, с которым сельчане излагают фольклористам правила поиска жар-цвета. Прежде всего его следовало искать, не произнося ни слова. Молчание – способ общения с мертвыми (мы его знаем как ритуальную «минуту молчания», но произошел он от взаимодействия с погибшими насильственной смертью – чтобы неупокоенные духи съели кого-то другого, а не нас). Крестьяне, приглашая к себе покойных на ритуал или для помощи в работе (например, при выпечке хлеба), строго соблюдали тишину. Молчание при поиске цветка папоротника – это сопричастность миру мертвых (в самом деле, с кем еще можно говорить в таких обстоятельствах?). Второе требование – это снять пояс. Пояс – важнейшая часть костюма, символизирующая статус в мире людей. Без пояса ходили только маленькие дети и совсем дряхлые старики; те и другие еще и уже не вполне принадлежат миру живых (вспомним выражение «распоясаться» о дурном поведении, нарушении социальных норм). Итак, чтобы обрести цветок папоротника, следовало, по сути, символически перестать быть живым человеком. И это вполне логично, поскольку папоротник мыслился обиталищем нечисти (так, русалки, спустившись с небес на подснежники, потом переселяются на папоротник, причем им не приходится далеко идти: галантусы и папоротник могут расти на одном и том же лесном пригорке, и, когда первоцветы увядают, побеги папоротника уже заметно возвышаются над ними). Связь папоротника и нечисти порождает представление о том, что цветок горит синим огнем (синий – устойчивый цвет мира