Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

Елочки вдоль катальной горы. Рисунок из книги Гейслера «Живописное изображение нравов русских и татарских». 1803 г.

Гейслер К., Хемпель Ф. Живописное описание обычаев, нравов и развлечений русских, татар, монголов и других народов Российской Империи. – Лейпциг, 1803

Поскольку ель – дерево, связанное с Нижним миром, преисподней, миром мертвых, то нас не должно удивлять, что она не просто активно использовалась в погребальной обрядности, но и… сама могла быть местом захоронения. Именно так поступали определенные группы старообрядцев-беспоповцев: они подкапывали в лесу корни большой ели, немного выворачивали ее из земли, клали под корни тело умершего, а затем возвращали ель на прежнее место. Такой способ захоронения встречался редко, зато практически повсеместно был распространен обычай устилать еловым лапником дорогу похоронной процессии – он дожил до XXI века, хотя сейчас встречается редко (автор видела подобное в Суздале). На Русском Севере лапником устилали пол в избе, где был умерший, а также крыльцо и лестницу; после выноса гроба лапник сжигали. Еще один обычай, успешно интегрированный в городскую культуру и даже в современный мир пластика, – еловые венки на могилах. Свежую могилу непременно обкладывали лапником. Эти обычаи связаны с представлением о том, что мертвец обязательно захочет вернуться домой (подчеркнем, что речь идет о человеке, умершем своей смертью, а не о том, кто обречен пополнить ряды неупокоенных мертвецов), поэтому, во-первых, он не должен найти дорогу (лапник, по которому несли гроб, собрали и уничтожили), а во-вторых, колючие иглы должны помешать его возвращению. Способность хвои удерживать покойных от «хождения» перенесли и на древесину: гроб нередко изготавливают из еловых досок.

Ель – одно из немногих деревьев, которое могли специально сажать на кладбищах. Это делалось в том случае, если кто-то умирал молодым, до вступления в брак. Елочку наряжали цветами или лентами, превращая тем самым похороны в символическую свадьбу, а дерево из похоронного – в свадебное. Так мы подходим к теме «смерть – свадьба», огромной, многоплановой.

Отождествление свадьбы с похоронами происходило прежде всего в самом свадебном обряде, поскольку невеста оплакивала свою волю (и страх перед новой судьбой). Персонификацией девичества становилось свадебное деревце – небольшая елочка, украшенная цветами, иногда – яблоками. Ее наряжали непосредственно перед свадьбой, несли впереди свадебной процессии, за нее подруги невесты требовали выкуп, а на пиру ее полностью или частично раздирали (что символизировало дефлорацию), забирая ветки с собой на удачу. Свадебное деревце сжигали сразу или позже, в ходе ритуалов плодородия.

Ель приобретает черты свадебного символа (возможно, из-за метафоры «смерть – свадьба», но, возможно, и из-за внешнего сходства с женщиной в сарафане). Она фигурирует в ритуале еще на этапе сватовства: дать ответ девушка должна была иносказательно, ей задавали вопрос: «Ель или сосна?» (вариант – «Береза или дуб?»), ответ «ель» либо «береза» означал согласие. В поговорке «Венчали вокруг ели, а черти пели» ель фигурирует и как свадебное дерево, и как дерево нечисти. Запрет сажать ель возле дома в некоторых случаях объяснялся тем, что из-за этого девушки останутся вековухами (то есть старыми девами), – логика его понятна: ель символизирует девушку, и так как она не может сдвинуться с места, то и девушка тоже не покинет дом. На Русском Севере этот запрет объясняли иначе: «мужики из дома выведутся», то есть ель, будучи воплощением женского начала, вытеснит мужское.

Сосна по символике очень близка к ели, за исключением одного аспекта: она сильно связана с христианством. Это священное дерево. Существовали легенды, что около старых могучих сосен являются чудотворные иконы; в легендах о граде Китеже и озере Светлояр обязательно присутствуют приметные сосны. В некоторых местностях Центральной России поклон священным соснам входил в обряды церковных праздников (в том числе и в Троицу, хотя обычно там фигурирует береза). Распространены были поверья о том, что рядом с кельей или могилой местночтимого святого непременно вырастает сосна, которую нельзя рубить не только живой, но даже и после того, как она засохнет, а упавшие ветки следует втыкать в землю; если же буря повалит дерево, то из него делали придорожные кресты, предметы церковного обихода, амулеты.

Иван Билибин. Эскиз декорации к опере «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии».

Wikimedia Commons

На Русском Севере почитали многочисленные культовые места, где росли исполинские сосны, лежали крупные валуны и бил родник. Туда ходили за исцелением, причем, например, считалось, что крест из священной сосны избавляет от зубной боли, если откусить от него кусочек, – отчего он был буквально изгрызен; в других местах грызли непосредственно почитаемую сосну. Большинство легенд об ушедших под землю церквях, что стояли около приметных сосен, также существовали на Русском Севере, в том числе и в старообрядческой среде; упоминание о звоне, доносящемся из-под земли около этих сосен, можно объяснить исключительно насыщенным сосновым ароматом, который легко приводит к звону в ушах, повышению давления и тому подобному, что крестьянин, разумеется, объяснял воздействием сверхъестественных сил.

Культ священных сосен был старше христианства, и черты язычества ясно просматриваются в ритуалах «дорожного дерева»: отправляясь в путь, крестьянин делал подношения такой сосне (клал монеты, повязывал ткань), а по возвращении благодарил ее и молился. Смешением языческих и христианских поверий является использование сосновых ветвей как оберега от грома: в основе этого обычая лежит вера в то, что демоны не могут спрятаться под священным деревом и, следовательно, громовержец не станет бить в него молнией. В народном православии это верование трансформировалось в обычай на Пасху втыкать ветки сосны вокруг церкви, после чего их водружали на крышу дома.

Широко распространены поверья о том, что если рубить священную или просто особенную сосну, то из ствола потечет кровь. Такие сосны упоминаются в балладах (песнях трагического содержания) – о гонимых влюбленных, которых убил жестокий отец, о загубленных царских детях и т. д. Особенно популярны были такие сказания у южных славян, поскольку в их языках сосна именуется «бор», то есть и по облику дерева, и по грамматическому роду названия идеально подходит для мужского персонажа.

Еще один круг символики, где сосна не имеет ничего общего с елью, это колодка, символ осуждаемого безбрачия. Во введении мы говорили о том, что традиционная культура жестко требует от всех соблюдения социальных норм, в частности – вступления в брак. Строго говоря, понятие «личная жизнь» у крестьянина отсутствует, поскольку регламентировано практически все: время и обстоятельства ухаживания, поведение в период до свадьбы, секс или его отсутствие в брачную ночь, супружеский секс (как обязательный, так и запретный), оргии и свальный грех, в