Зельеварение на Руси - Александра Леонидовна Баркова

интернета, по сути представляют собой психологическую фиксацию на отсутствии желаемого, а не на его получении.) В этом смысле обычай ставить зелье под розовый куст оказывается полезен, но совершенно не так, как ожидается: он как бы является психологической подготовкой к неудаче, и, когда зелье не поможет, крестьянину будет легче это пережить.

Светлые растения

Мощнейшим оберегом является полынь – «божье деревце» у самых разных народов. Ее название на латыни (Artemísia) несет в себе имя богини Артемиды, в славянской традиции оно связано с громовержцем и этимологически родственно русскому слову «пылать». Крестьяне верили, что молния не ударит в дом, где висит полынь; при этом, чтобы вызвать грозу, следовало бросить полынь в воду. Если, услышав первый гром, воткнуть полынь (или крапиву) в волосы, то можно было стать неуязвимым для магии.

Почитание полыни – это составная часть мифа о том, что громовержец (сначала языческий, затем – христианский Бог) бьет нечисть, которая пытается от него спрятаться. Неудивительно, что растение громовержца – надежный оберег от нечистой силы и прежде всего от русалок (мавок, самодив), особенно опасных в период от Троицы до Купалы. В это время недостаточно просто носить с собой полынь – следует скатать из ее листьев три шарика и проглотить их, тогда русалки тебя не увидят.

Целебные свойства полыни были широко известны, поэтому и возникло ее русское название «нехворощь». Почитание полыни в значительной степени обусловлено ее мощным запахом – бодрящим и придающим сил.

Встречаются упоминания, что ее использовали ведьмы для вредоносной магии, но эти случаи единичны среди множества поверий об обережных свойствах «святого деревца».

В фольклорных текстах – песнях, пословицах – акцент делается на горьком вкусе полыни, отчего она приобретает негативную символику: «Не я полынь-траву садила, сама окаянная уродилась»; «Чужая жена лебедушка, а своя – полынь горькая». Известны сюжеты про то, как свекровь отравила сноху полынью или же как девушка увяла от горя, словно полынь. Слова «горе» и «горький» этимологически родственны, так что метафоры в этих сюжетах совершенно неудивительны.

Береза – дерево светлое и в прямом, и в переносном смысле. Ее благие качества ярче всего проявлены в обычае сажать березы возле дома. Еще раз подчеркнем, что в этнографическом описании важно все многообразие поверий, как позитивных, так и негативных, но в реальной культовой практике критична частотность – и в этом ракурсе негативные качества березы оказываются в явном меньшинстве.

Про березу у дома говорили, что она защищает от молнии, и эту трактовку, вероятно, следует считать не мифологической, а хозяйственной: дерево высотой до сорока метров способно принять на себя удар молнии и тем самым защитить избу. Такие вполне прагматичные соображения экстраполируют защитные качества высокого дерева на любые его части – так что крестьяне втыкали ветки березы на чердаке, полагая, что это защитит избу.

Почему еще березу сажали перед домом? Благодаря белой коре она воспринималась как светлое и радостное дерево (этимологически ее название означает «светлеющая, белеющая»), в народе ее называли счастливой, приносящей благополучие семье, отпугивающей зло. Однако возможна и более мифологичная трактовка.

Как мы увидим дальше, в славянской обрядности береза – это исключительно женское дерево: ее наряжали в девушку, а девушку – в нее. Троицкая березка, украшенная лентами, – это одно из многочисленных проявлений универсального мифа о Богине-матери, которая может иметь обличие дерева. Тема эта обширна, древнейшие изображения Богини-матери как почитаемого реального дерева насчитывают пять тысяч лет, и конкретные формы этого мифа известны как минимум по всей Евразии (а также в древнем Египте). Удалось также реконструировать миф о полотняном мосте: Богиня находится наверху, путь до нее пролегает по полотняному мосту, смертный мужчина стремится к ней, но гибнет. Разнообразные формы этого мифа мы разбирали в книге «Славянские мифы: от Велеса и Мокоши до птицы Сирин и Ивана Купалы». В фольклоре восточных славян мотив гибели смертного на мосту не отражен (это есть у южных славян и за пределами славянского фольклора), но образ Богини в виде дерева нам важнее сюжета, а белый цвет березы позволяет соотносить ее с образом белого полотняного моста. Почитание березы – сугубо женское дело. Нижегородские священники с негодованием писали о женах и девицах, которые шли к березе с подношением пирогов, каши и яичницы, поклонялись ей и пели песни. Иными словами, гибель героя в мифе символизирует недопущение мужчин к обряду.

Троицкая березка. Лубок.

Wikimedia Commons

Образ русских женщин, которые водят хоровод вокруг березы, почитая ее как богиню, находит потрясающую параллель в искусстве доарийской Индии, в котором нередко встречались изображения деревьев в виде вместилищ женских божеств, причем перед таким деревом может стоять ряд девушек с длинными косами. Между этими культурами нет прямой генетической связи, это именно отражение универсалий, то есть таких мифологических конструкций, которые воплощаются в разных культурах независимо друг от друга.

Троицкую березку украшали лентами или просто одевали в девичий сарафан, ее завивали, то есть закручивали на ней ветки; березку могли срубить и носить по деревне, а затем устанавливали в центре, у церкви, у моста или в хлебном поле, в финале обряда ее уничтожали – бросали в воду, сжигали, раздирали или кидали в ржаное поле. В украинской и белорусской традициях Троицкую березку берегли до Купалы и сжигали в купальском костре.

Как уже было сказано, ее могли наряжать в девушку, а девушку – в березку. Это связано с формой проводов русалок, когда в качестве «русалки» выбирают одну из подруг, обвешивают ее березовыми ветвями, всю неделю величают, а в финале срывают с нее березовые ветви и бросают их в воду, после чего все стремительно разбегаются.

До нас дошло огромное количество языческих амулетов эпохи двоеверия на Руси, но ни одного идола. Знаменитый каменный Збручский идол относится к западнославянской традиции. И есть весьма обоснованная гипотеза, что отсутствие идолов у восточнославянских язычников – следствие не гонений со стороны христианства, а того, что все они создавались к праздникам и уничтожались в конце ритуала. Иными словами, бог или богиня приходили к людям в виде Масленицы, Троицкой березки, Ярилы или Мары на Купалу, мужской фигуры на Николу Зимнего – и затем уходили.

В Центральной Европе на Троицу приносили столько березок, сколько девушек жило в селе, и ставили их перед домами, причем для старших – деревца побольше, для младших – поменьше. Их также ставили к придорожным крестам, фигурам святых и т. д. Считалось, что на эти березки снисходит Дух Святой. Таково было христианское оправдание древнего языческого обычая.

Отдельная часть