Дайте шанс «Войне и миру»: Лев Толстой о том, как жить сейчас - Эндрю Д. Кауфман

В 27 лет у князя Андрея есть все: привлекательная наружность, блестящий ум, завидное воспитание и очаровательная молодая жена, которая не только кружит головы, но и растапливает сердца. Однако всего этого недостаточно дворянину, чья вечная усталость от жизни легко угадывается в его медленной походке и потухшем взгляде. И вот он, оставив беременную жену, отправляется в армию и благодаря связям отца получает должность адъютанта Михаила Илларионовича Кутузова, главнокомандующего русскими войсками. Князь Андрей, умный светский молодой человек, быстро становится полезным Кутузову, давая ему советы относительно планов боевых действий и наказания недисциплинированных подчиненных, которые, понятное дело, не очень любят свое новое начальство. Но князя Андрея это не волнует – ведь у него есть миссия. Даже после участия в сражении при Шенграбене, в котором русские успешно сдержали наступление французской армии, князь Андрей не получает признания, о котором мечтает. Однако разочарованный князь не желает отказываться от достижения заветной цели и спустя примерно две недели, накануне Аустерлицкого сражения, честно и безжалостно признается себе в этом:

…Я не знаю, что будет потом, не хочу и не могу знать: но ежели хочу этого, хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими, то ведь я не виноват, что я хочу этого, что одного этого я хочу, для одного этого я живу. Да, для одного этого! Я никогда никому не скажу этого, но, Боже мой! что же мне делать, ежели я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую. Смерть, раны, потеря семьи, ничто мне не страшно. И как ни дороги, ни милы мне многие люди – отец, сестра, жена, – самые дорогие мне люди, – но, как ни страшно и [ни] неестественно это кажется, я всех их отдам сейчас за минуту славы, торжества над людьми, за любовь к себе людей, которых я не знаю и не буду знать, за любовь вот этих людей[60].

Вот так да! А я-то думал, что это я амбициозен! Как сильны внутренние демоны, которых, видимо, таскает с собой этот молодой искатель славы! Пытается ли он добиться одобрения своего властного, эмоционально отстраненного отца? Или завоевать любовь, не полученную от матери, которой у него нет? Как бы там ни было, князь Андрей – тот, кого мы без труда узнаем на страницах великих книг, в произведениях искусства и даже в вечерних выпусках новостей. Многие люди (от Ахилла до Анны Николь Смит[61]) настолько одержимы стремлением к славе, что готовы ради нее пожертвовать всем, в том числе и жизнью.

В начале боя князь Андрей с интересом наблюдает за похожей на странный танец стычкой русского солдата с французом возле пушки. Поглощенный зрелищем, ошеломленный наблюдатель внезапно получает от французского солдата удар по голове. В этот момент его печалит не то, что удар может привести к пленению или смерти, а то, что он мешает видеть развязку забавной маленькой драки. Кто побеждает? Какой счет? Открыв глаза спустя некоторое время после падения, Андрей ищет взглядом дерущихся солдат.

Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба – высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, – подумал князь Андрей, – не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, – совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец»[62].

Как же я не видал прежде этого высокого неба?

Хороший вопрос. Как так получается, что мы, бывает, не видим более широкой перспективы – ведь мы часто путаем умиротворение, которого жаждем, с удовлетворением от победы, которой добились?

Подобно князю Андрею, мы часто неправильно понимаем истинную природу реальности. Жизнь, говорит нам Толстой, не скоростной лифт, несущий нас наверх, а сплошная река отдельных мгновений, бесконечно перетекающих друг в друга. Аустерлицкое сражение, вошедшее в историю как страшное поражение России, становится одним из самых важных событий в жизни князя Андрея, но не по тем причинам, о которых он мог подумать. Казалось бы, он осознаёт (или по крайней мере видит) величие битвы, когда – бац! – жизнь, в виде солдатского штыка, бьет его по голове и меняет сознание. Затуманенным взглядом, словно сквозь дымку, он впервые замечает необъятность Вселенной, безразличной к его земным планам и амбициям. И на какое-то мгновение князь это понимает. Несколько часов спустя он наблюдает за тем, как Наполеон собирает свои человеческие трофеи на поле битвы. Когда Бонапарт вдруг обращается к нему, этот обычно уверенный в себе аристократ внезапно теряет дар речи:

Ему так ничтожны казались в эту минуту все интересы, занимавшие Наполеона, так мелочен казался ему сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял, – что он не мог отвечать ему[63].

Подобные молчаливые размышления, разумеется, чужды обществу, к которому принадлежит князь Андрей. В следующих главах романа Толстой пишет, что, когда представители этого общества собираются, чтобы приветствовать князя Багратиона как героя, одержавшего блестящую победу в сражении при Шенграбене, московские светские львы, как всегда, много болтают. Увы, когда приходит известие о поражении русских под Аустерлицем, приглашения на торжественный обед уже разосланы. Москвичи, конечно, «чувствовали, что что-то нехорошо и что обсуждать эти дурные вести трудно»[64], но обед, решили они, должен идти своим чередом. Они упорствуют в своем неведении, купаясь в иллюзорном сиянии триумфа, – примерно так же, как недавно разорившийся бизнесмен приезжает в офис на том же блестящем «Лексусе» и с теми же золотыми запонками, что и раньше. Ох, чего только москвичи не плетут восторженно об Аустерлице: «Тот спас знамя, тот убил 5 французов, тот один заряжал 5 пушек»[65]. О князе Андрее, которого считают погибшим, не говорится ничего.

Но спросите любого простого россиянина, что именно произошло в битве при Аустерлице, и вы увидите, что большинство людей довольно смутно помнят эту военную кампанию, за исключением одного маленького эпизода – той потрясающей сцены из «Войны и