Корейские мифы. Исследование сказаний о токкэби, кумихо, богах и духах - Ю. Хи Джин

Владыка Восточного моря посадил дочь в чугунный сундук и выпустил в море. Сундук плавал в морских водах три года, пока его не выкинуло на берег. Там его отпер пожилой мужчина по имени Имбакса: поначалу он подумал, что перед ним призрак, но девушка представилась богиней деторождения. Тогда Имбакса попросил у нее помощи: им с женой уже минул шестой десяток, а детей все не было. Вскоре жена Имбакса забеременела, но в момент родов дочь Владыки моря не смогла ей помочь. В панике она убежала прочь и села горевать под плакучей ивой.

Вскоре Имбакса поднялся в горы и стал звонить в алтарный колокол. На этот звон обратил внимание Небесный владыка. Узнав, что на земле люди страдают из-за отсутствия богини деторождения, он решил найти достойную кандидатуру на эту роль. Король загробного мира Ёмна посоветовал императору обратить внимание на смертную принцессу страны Мёнчжингук. Та имела множество достоинств и славилась добродетелью. Небесный владыка согласился и послал гонцов во дворец Мёнчжингук.

Представ перед великим Небесным императором, Мёнчжингук вступила в права богини чадородия. Спустя время она явилась в дом Имбакса и помогла его супруге разрешиться от бремени. Стоило об этом узнать дочери Владыки дракона, как она в гневе бросилась на Мёнчжингук с кулаками. Чтобы разрешить спор, девушки поднялись на Небеса и предстали перед Небесным владыкой. Только ему никак не удавалось решить, кто же из девушек достоин быть богиней чадородия. Он передал каждой по семечку и сказал: «У кого дерево вырастет пышнее и больше, та и займет эту почетную должность».

Посадили девушки семечки. У дочери Владыки драконов выросло жухлое слабое дерево с одним корнем, а у принцессы Мёнчжингук – ветвистое и прекрасное дерево с множеством цветков. Тогда Небесный император рассудил: дерево дочери дракона завяло – значит, ей путь в загробный мир, а у Мёнчжингук дерево цветет – значит, она останется на земле. Так появились две богини чадородия: Чосын-хальман прибывала в загробном мире, а Самсин-хальман – в мире живых. Но после зачатия и рождения детей люди приносили дары обеим богиням.

Степень веры в Самсин различается в зависимости от региона распространения мифа, однако единой темой является направленность молитв и обрядов – деторождение и счастливая судьба новорожденного. В первую очередь Самсин молятся женщины, желающие зачать ребенка. Здесь стоит сделать ремарку, что в корейских семьях особенно радовались рождению сыновей – их появление считалось символом благополучия и процветания клана. В Древней Корее мужчины нередко разводились с женами по причине их «неспособности» родить мальчика. Значение появления сына было столь велико не только по причине наследования клана и дома, но и потому что именно сыновья совершали обряды поминовения духов предков – чосансин.

Именно поэтому женщины молились Самсин хальмони о зачатии и рождении здорового мальчика. В народе существовали определенные правила и ритуалы, которые предназначалось совершать на протяжении беременности. К примеру, женщине, только узнавшей о своем положении, надлежало придерживаться ряда правил: запрещалось убивать любое живое существо, воровать, лгать и совершать другие пагубные для души поступки. Менялся и рацион в связи с символикой того или иного животного и растения: так, беременной женщине не рекомендовали есть утятину – считалось, что ребенок во время ходьбы будет переваливаться как утка. Наилучшим вариантом питания для роженицы считались рисовая каша и суп из водорослей миёккук.

После удачных родов роженица и ее семья приносили жертвы Небу и богине Самсин: на столы перед алтарем ставили по три чаши воды, супа и рисовой каши. Спустя три дня после родов женщина на рассвете омывала свое тело отваром из полыни ссук, а новорожденного купали в простой воде. После в течение семи дней Самсин хальмони ежедневно приносили в дар рисовую кашу и миёккук.

Несколько обычаев и обрядов были связаны с рождением ребенка. Корейцы верили, что первые три недели после рождения человек особо уязвим и потому тщательно скрывали ребенка от взглядов посторонних, ограждая от сглаза. Особенно уязвимыми для младенца считались 3-й, 7-й и 21-й день. На ворота дома вешали специальный узелок кым джуль, символизирующий появление новорожденного. Только спустя 21 день ребенка наконец показывали родственникам.

Число три, фигурирующее в обрядах и поверьях вокруг фигуры Самсин хальмони, соотносится с представлениями о трех ее ипостасях. Считается, что каждая ведает определенным этапом: зачатие, вынашивание и роды. Концепция «трех бабушек» Самсин особенно популярна на острове Чеджудо. В местных легендах Самсин хальмони ведает зачатием и родами – от ее покровительства зависит плодовитость женщины и здоровье новорожденного.

В зависимости от региона образ Самсин сливается с другими духами и богами или разделяет с ними функции. По свойствам Самсин наиболее близок культ духа созвездия Большой Медведицы – Чхильсон. В параграфе «Культ небесных тел» из главы 3 мы уже упоминали, что Чхильсон ведает судьбой человека: регулирует рождение и смерть, а также влияет на формирование зародыша в чреве матери. Функции этого духа схожи с теми, что приписываются Самсин. Дело в том, что культ Большой Медведицы относится к даосизму, а Самсин – к шаманской мифологии Древней Кореи. Оттого некоторыми свойствами наделены сразу два божества.

Шаманизм в современной Корее

На удивление шаманизм в современной Корее – достаточно живая религия, часть высокотехнологичного общества. Несмотря на политику режима Пак Чон Хи в 1970-х годах по искоренению предрассудков путем репрессий практикующих шаманов и разрушений святилищ, шаманизм пережил ХХ век и доказал стойкость и значимость в контексте культуры страны.[65]

Именно после периода запретов и преследований ученые начали масштабно исследовать шаманизм. Он стал основой корейской национальной культуры и предметом гордости. Благодаря сохранению шаманских традиций и обычаев Южная Корея и в XXI веке поддерживает уникальность и культурную идентичность. Сегодня в стране повсеместно устраиваются фестивали народной культуры, неотделимой от шаманизма. В учебных учреждениях значительное время уделяется изучению культурного прошлого.

По разным источникам, число активных последователей шаманизма составляет около 87 % населения Республики Корея. Не существует единого классификатора, по которому ученые определяли бы приверженцев шаманизма: одни относят к последователям только тех, кто соблюдает обряды и традиции шаманизма; другие – тех, кто лишь в праздники обращается к мудан и привязывает ленточку к ветви священного дерева.[66]

Неоспоримой остается вера корейцев в эффект определенных обрядов и традиций. К примеру, во время церемоний открытия крупных отелей или торговых центров кураторы приглашают шаманов для проведения кута. При этом вместе с трансформацией