Триады - Михаил Абрамович Дынкин

и так попадут

небесный свод – покрывало им, а ветер – блоха на нём

а поздний вечер стирает грим, рисует рукой-углём

такие лица в мертвецкой сна

что лучше виселица, чем спа

да, проще спрятаться, чем забыть названия станций дна

состав в метели летит, забив на шпалы и холода

налиты красным его глаза, и люди в нём что кули

и если стрелочник ты, то знай, что шансы твои – нули

В баре

Снег выпадает массою творожной,

напудренным летает снегирём.

И облако идёт уже порожним

под тусклых звёзд рассеянным огнём.

Несут луну, чтоб город осветила.

Плетётся бот с общественных работ.

Заиндевевший змей локомотива

речной вокзал переползает вброд.

Глядишь в окно, хандру пережидая.

Два Чёрных Русских и ещё один.

«Но в парк ушли последние джедаи», –

поёт на сцене мёртвый господин.

Март

Лёг на бок и за ночь растаял

измотанный мартовский снег.

Багряную фишку поставил

на чёрное поле рассвет.

Обрушился ветер наждачный

на лес, уходящий в весну.

И в капсуле неба прозрачной

стремительный боинг блеснул.

Коттедж обветшалый и вязкий

прижался к речным тополям.

Там зомби анютины глазки

в пустые глазницы вставлял.

Охотники на привидений

и прочую нечисть за ним

следили, в засаде сидели,

замри, бормотали, замри…

А на пустыре за помойкой,

в упавших с небес облаках

Анюте печальной и мёртвой

с похмелья пригрезилось, как

несусь я в толпе невидимок

сквозь лиственниц палочный строй,

когда голосящий будильник

по спальне запрыгал пустой.

Метаморфозы-2

Похитители тел

Помнишь, в фильме «Вторжение

похитителей тел»

(мы смотрели его в новогоднюю ночь,

лишь бы только не видеть Киркорова;

ты всё встать и пройтись по гостиной хотел,

но сидел как прикованный);

ну так вот, в этом фильме они сознавали, что переродились.

Мы смотрели, курили. За окном падал снег,

а за стенкой ругались соседи.

Замораживал водку в медвежьем углу холодильник.

На тарелках лежали накрытые шубами сельди.

Ты бутылку открыл и, поморщившись, сделал глоток;

молча сполз на ковёр, резко дёрнулся, замер.

И твоя голова превратилась в кошмарный цветок,

и захлопала злыми глазами.

Это длилось секунду-другую, а может быть, пару столетий.

Ты вернулся в себя и сказал: «Хорошо бы поесть».

Пел Киркоров. Звенели бокалы. Никто ничего не заметил,

но я знаю – они уже здесь.

* * *

Я видел дерева систему кровеносную,

убранство внутреннее тигра саблезубого;

любил беседовать, когда гулял по воздуху

с психоделическою ласточкой безумною.

Послушай, милый друг, мне говорила ласточка,

мы в симуляции, Господь ушёл на пенсию,

он был айтишником, теперь ему до лампочки,

и эта матрица давно покрыта плесенью.

А время тигром шло за нами следом и

багряным деревом лилось на площадь Дервишей,

и незаметно протекало за беседою

на староптичьем, а потом на Новодевичьем.

* * *

Жил человек и вот он спёкся.

Ушёл в колонию вольвоксов,

уменьшился, позеленел.

А может, камбалою стал он;

лежит на дне больной и старый

и знать не знает о земле.

А то пингвином в мире верхнем

стоит тот самый человек, и

снежинки падают ему

на чёрный фрак, и фотовспышкой

пингвинья белая манишка

на миг рассеивает тьму.

Да вот же он – скалой отвесной

соединяет мир небесный

с могильниками праотцов…

Однажды ты из комы выйдешь,

глаза откроешь и увидишь

метаморфозы мертвецов.

* * *

Окаянные дни, но не в бунинском смысле.

Просто марли тумана на ивах повисли,

и обуглились листья в ладонях костра.

Здравствуй, жизнь! Никакая ты мне не сестра.

Я открою окно, закурю сигарету.

Мне сегодня легко, но не то чтобы это

утешало, я – воздух, а не человек;

в понедельник родился и умер в четверг.

Водит свет по щеке тусклым пальцем латунным.

Входит ворон в пике, окольцован Сатурном,

камнем падает в реку, кричит: «Nevermore!»

Здравствуй, смерть! Мне не нравится наш разговор.

Приложение

Декарт

Не было ничего, кроме Декарта.

Каким-то образом он существовал.

Существовал, потому что мыслил.

Возникали и приходили в негодность вселенные.

Где-то зарождалась жизнь, а значит, и смерть.

Прошлое было будущим,

будущее – свершившимся фактом.

Ньютон открывал закон всемирного тяготения,

а соседка закрывала окно.

Облетал тополь.

Цвели ирисы.

Декарт пульсировал, непрерывно видоизменялся, гудел.

Те, кто его создал, давно исчезли,

но Декарт продолжал мыслить.

Он – был.

Конечно, некоторые из нас

догадывались, в чём дело,

но что это меняло, кого могло спасти?

«Держи своё мнение при себе

и не окажешься в Жёлтом доме», – советует Лейбниц.

И я держу.

Эффект наблюдателя

1

Мятежники взяли дворец штурмом,

выволокли на улицу императора

и оставили его истекать кровью

на ступеньках храма Великой Любви.

Солнце катилось над кровлями,

подскакивая на невидимых выступах,

и зелёные ножи кипарисов

кромсали пьянящий воздух безвластия.

Наблюдатель смотрел, как рослый преторианец с головой волка

насилует верховную жрицу,

как ссорятся у бочек с вином ласторукие бражники,

а по центральной площади города

проносятся на своих железных конях рогатые байкеры…

Полицейские, посовещавшись, вышибли дверь,

что заставило Наблюдателя резко подняться с пола

и швырнуть в ближайшего робокопа хрустальный шар.

Мгновением позже шар пробила пуля,

и охваченный анархией город прекратил своё существование.

Наблюдатель выпрыгнул в окно,

превратился в ангела-людоеда и попытался скрыться,

но столкнувшись с армейским вертолётом,

упал на землю.

На следующее утро состоялся суд.

Беглеца обвинили в незаконных занятиях магией

и приговорили к пяти годам заключения

в хрустальном шаре Наблюдателя номер два.

2

«Первоначально ангелы были людоедами, –

сообщается в книге Еноха, –

а затем Господь сделал их наблюдателями».

Эн откладывает манускрипт,

прислоняется спиной к хрустальной стене, размышляет.

Срок его заключения подходит к концу.

Ещё неделя и в воспалённых глазах Наблюдателя номер два

отразится другой постоялец.

В хрустальной сфере начинается дождь,

вода поднимается, виснет у Эна на плечах,

целует его в рот.

Эн знает, что это последнее испытание,

что дождь не реален, а электрический стул – реален,

но надо же на чём-то сидеть,

когда ноги тебя не слушаются,

а на голове что-то вроде шлема для видеоигр.

3

Наблюдатель номер три

изучает лицо Наблюдателя номер два,

следящего за казнью Наблюдателя номер эн.

Все они непрерывно расщепляются,

попадая то в одну, то в другую ветку Вселенной,

теряя связь с действительностью,

забывая счастливые дни людоедства и вольницы.

Мёртвая зона

1

Существует ли жизнь по ту сторону смерти?

Вот о чём шептались в