Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед

гротескное искажение реальности, критик признался, что «незаметно вовлекается в прочтение и порой испытывает исключительное уважение к способностям автора». Столь щедрая оценка таланта Мэтьюрина и предсказание будущего успеха особенно примечательны, поскольку прозвучали в отношении романа, принадлежавшего именно к тому жанру, который Скотт подвергал осмеянию.

Чарльз Роберт Мэтьюрин, священник из Ирландии, отличался эксцентричностью, которая находила выход в литературной деятельности: он сочинял как романы, так и трагедии. Его тяга к легкомысленному обществу, внимание к своему внешнему виду (щегольская одежда, мастерство в танцах) и стремление к творческой самореализации позволяют предположить, что писательство стало для него формой сопротивления жестким канонам, предписанным протестантскому духовенству. Биографы сохранили множество анекдотов о его необычных привычках[124]. Так, Мэтьюрин предпочитал сочинять в многолюдных компаниях, черпая вдохновение в атмосфере оживленных бесед. Чтобы его самого не вовлекали в разговоры, он замазывал себе рот смесью муки и воды. В иных случаях он обозначал свое творческое состояние, прикрепляя на лоб красную облатку, тем самым требуя от окружающих внимания и снисходительности. Говорят, однажды он не получил повышения в должности, потому что был слишком рассеян, разговаривая со своим возможным викарием, а из его волос при этом торчали перья для письма, словно иглы дикобраза. Говорят также, будто он настаивал, чтобы его жена пользовалась румянами, хотя у нее от природы был прекрасный цвет лица, и что он ходил на рыбалку в роскошном синем пальто и шелковых чулках. Таков был яркий характер человека, чей первый роман привлек благосклонное внимание Скотта. Эксцентричность Мэтьюрина, которая обрадовала бы сердце Диккенса, важна для понимания его литературного наследия: склонность к экспрессии и гиперболизации проявляется как в сюжетных ходах, так и в стилистических особенностях его произведений.

Творчество Мэтьюрина условно делится на три этапа. На раннем этапе он создал три романа: «Роковая месть, или Семья Монторио» (1807), «Дикий ирландский мальчик» (1808) и «Милетский вождь» (1812). Лишь первый из них относится к жанру «повести об ужасе». Второй представляет собой семейную историю, созвучную по духу «Дикой ирландской девушке» леди Морган. Третий – исторический роман, который сегодня вспоминают преимущественно из-за сходства начальных глав с «Ламмермурской невестой» Скотта (1819). Затем Мэтьюрин сосредоточился на драматургии. Его дебютная трагедия «Бертрам» (1816) заслужила одобрение Скотта и Байрона. Образ главного героя создан по образцу Карла фон Моора – шиллеровского главаря разбойников, который впечатлил даже Кольриджа и нашел отражение в «Осорио», а возможно, и в злодеях миссис Радклиф. Мелодрама отличается динамичным сюжетом и изобилует «трогательными ситуациями», столь любимыми Мэтьюрином. В 1817 году свет увидела пьеса «Мануэль», а в 1819 году – «Фредольфо». Параллельно Мэтьюрин вернулся к прозе. В 1818 году он опубликовал роман «Женщины, или За и против», где реалистично изобразил пуританское общество и создал яркие характеры; книга получила положительный отзыв от Скотта[125]. Вершиной творчества Мэтьюрина стал роман «Мельмот Скиталец» (1820), а последним его произведением – «Альбигойцы» (1824) – исторический роман, задуманный в духе Скотта, а не миссис Радклиф.

В рецензии на «Семью Монторио» Скотт предпочел ограничиться кратким пересказом сюжета, обойдя стороной тот хаос событий, который предложил сам Мэтьюрин. В изложении Скотта канва повествования выглядит достаточно стройной – тогда как сам роман погружает читателя в запутанный лабиринт, где легко растеряться и сбиться с пути. Здесь нет Ариадны с путеводной нитью: мы то и дело упираемся в тупики, вынуждены возвращаться по собственным следам и в конце, проделав путь в одиночку, обнаруживаем подсказку – но уже тогда, когда она утрачивает ценность и интерес. Многие читатели, вероятно, опускали руки, не сумев добраться до далекой и ускользающей цели. Если упростить и распутать сюжет, его суть такова: 1670 год, граф Орацио и его младший брат – последние представители рода Монторио. Орацио женат на Эрминии ди Вивальди, которую горячо любит. Она не отвечает взаимностью. Младший брат решает воспользоваться ситуацией, чтобы завладеть титулом и поместьями. Он разжигает в Орацио ревность к молодому офицеру Вердони, к которому Эрминия некогда была сильно привязана. В порыве дикой страсти Орацио убивает Вердони на глазах у Эрминии – та замертво падает к его ногам. Первая часть плана исполнена, и младший брат замышляет убийство Орацио. Однако тот успевает осознать невиновность жены и коварство брата. Потеряв на время рассудок, Орацио оказывается на необитаемом острове. Оправившись, он посвящает себя мести: пятнадцать лет изучает оккультизм, а затем, когда дьявольский план оформляется, возвращается под видом монаха Шемоли туда, где произошло убийство. Шемоли становится духовником своего брата, присвоившего титул и владения. Его цель – подтолкнуть сыновей графа, Аннибала и Ипполито, к убийству отца. Лишь смерть от рук отцеубийц кажется герою достойным финалом позорной жизни графа. Чтобы склонить братьев к преступлению, Шемоли «полагается главным образом на учение фатализма» и прибегает к изощренным уловкам, воздействуя на их суеверные чувства. В ход идет все – вплоть до давления инквизиции на одного из братьев. Каждый их них после долгих мучений покоряется судьбе, и их мечи одновременно пронзают тело графа. Но едва убийство совершено, выясняется страшная правда: Аннибал и Ипполито – не сыновья графа, а дети Шемоли и Эрминии. Шемоли осознает это слишком поздно и не успевает предотвратить преступление. После длительного судебного процесса братьев освобождают, но лишают земель. В конечном счете они погибают при осаде Барселоны. Шемоли же встречает конец, типичный для готического романа, – погибает от яда, который сам приготовил. На фоне главной линии роковой мести Шемоли разворачиваются любовные истории братьев. Розолия – монахиня, знакомая, судя по всему, с шекспировскими комедиями, – переодевается пажом, посвящает себя служению Ипполито и пишет сентиментальные стихи. Свою истинную сущность она раскрывает лишь перед смертью – хотя читатель догадывается об этом с ее первого появления. Ильдефонса, возлюбленная Аннибала, против воли оказывается в монастыре – участь, привычная для героинь готических романов. Когда приходят письма, позволяющие освободить ее от обетов, жестокая настоятельница заявляет, что Ильдефонса умерла. Девушка оказывается в заточении, но ее освобождает землетрясение – Мэтьюрин буквально готов перевернуть землю, чтобы воплотить свои замыслы. Вскоре Ильдефонса умирает. В финале выясняется, что Ильдефонса – дочь Эрминии, которая тайно была замужем за Вердони до брака с Орацио. Таков костяк повествования Мэтьюрина – разрозненные фрагменты, терпеливо собранные воедино. Единство роману придает фигура Шемоли: его нечестивая способность очаровывать невольных сообщников впечатляет, но даже ему не удается пробудить в читателе достаточно сильный страх, чтобы удержать внимание на этой причудливой истории. Подобно обреченным братьям, мы бесцельно блуждаем среди необъяснимых ужасов, повторяя с горечью слова Аннибала: «Зачем мне томиться в этом проклятом доме, полном призраков, зловещих тайн и потусторонних